— Пока не уверен. Ребекка спросила меня, не нанимали ли мне репетиторов, после того как я… после моей вчерашней реакции за ужином. Вот я и подумал, не связано ли это между собой.

— Все может быть. — говорит Николас. — Это было довольно ужасное время для всех нас. Твой разум мог связать дополнительную плату за обучение со смертью мамы и Аннабель и запутаться.

— Да, наверное. — Я провожу рукой по макушке. — Спасибо. Я оставлю тебя. Сегодня даю Айле еще один урок верховой езды.

Лицо отца светлеет. — Ты действительно влюбился в нее, не так ли?

На долю секунды мне кажется, что он говорит о Ребекке, и я замираю. Когда я понимаю, что он имеет в виду Айлу, мой позвоночник расслабляется. — Да. Она чертовски удивительная.

Я сажусь обратно в машину. Вместо того, чтобы завести двигатель, я сижу на месте, уставившись в лобовое стекло. Почему я не помню ту женщину? Мне только исполнилось восемь, и я недавно потерял своих мать и сестру при ужасных обстоятельствах, так что, возможно, неудивительно, что у меня есть пробелы в памяти.

Поразмыслив несколько минут и ни к чему не придя, я отправляюсь в Оукли. Ребекка и Айла ждут в вестибюле. Айла одета в милый маленький комплект для верховой езды, который я купил для нее, а Ребекка одета в выцветшие джинсы и белую рубашку с закатанными рукавами и открытым воротом в паре с парой черных ботинок на плоской подошве. Она оставила волосы распущенными, а на лице ни капли косметики.

Она никогда не выглядела более красивой.

С трудом я отрываю взгляд и сосредотачиваю внимание на Айле. — Готова ко второму уроку, малышка?

Айла энергично кивает, затем берет меня за руку и тянет к двери. Я таю. Этот ребенок — мое все, и я даже не предвидел, что так получится.

— Что сказал твой отец? — Тихо спрашивает Ребекка.

Айла высвобождается и бежит вперед, позволяя мне говорить свободно. — У меня было частное обучение, хотя и недолго. Два или три месяца, сказал он, вскоре после того, как скончались мама и Аннабель. — Я морщу нос. — У меня нет абсолютно никаких воспоминаний об этом. Совсем никаких. — Я смотрю на нее сверху вниз. — Я также не понимаю, почему я так отреагировал, когда Виктория предложила Айле гувернантку. Это расстраивает.

Она просовывает свою руку мне под локоть, действие настолько обычное, что я не уверен, почему у меня почти останавливается сердце. — Я не психолог — отнюдь нет, — но, может быть, тебе стоит попытаться забыть об этом и позволить своему мозгу работать над этим в фоновом режиме. Ответы, которые ты ищешь, могут просто прийти к тебе. Или, я не знаю, подумай о терапии?

Я снова улыбаюсь при упоминании терапии. — Хорошо. Я подумаю об этом, обещаю. А как насчет тебя? Ты думала о том, что сказал Престон?

— Немного. Я все еще не уверена, что лучше всего сделать.

— Не торопись. Власть у тебя, а не у них.

Айла начинает ездить верхом так, словно родилась в седле, в то время как Ребекка все еще насторожена, борясь между желанием держаться подальше от пони и оставаться достаточно близко к Айле на случай, если она понадобится. Наверное, материнский инстинкт, хотя мне нравится, что она доверяет мне настолько, что позволяет мне взять инициативу в свои руки.

Через час я спускаю Айлу на землю и показываю ей, как распрячь пони, затем вытираю вспотевшее место под седлом. Когда мы возвращаемся к дому, а Айла снова бежит впереди с довольным видом, я принимаю решение.

— Я собираюсь нанять частного детектива, чтобы он разыскал гувернантку, которая была у меня в детстве.

Ребекка кивает. — Это хорошая идея. Если ты сможешь найти ее, возможно, у нее найдутся для тебя ответы.

Я надеюсь на это. Если нет, я не уверен, что мне делать дальше.

Глава Двадцать пятая

РЕБЕККА

Последние четыре недели с тех пор, как я вышла замуж за Тобиаса, пролетели незаметно, но теперь, когда шквал активности и возбуждения миновал, я снова брожу по этому огромному особняку, как запасная деталь. Тобиас старается проводить с нами как можно больше времени, но он занятой человек с множеством обязанностей. Я не могу ожидать, что он будет у меня на побегушках.

Я потратила много времени, обдумывая наш разговор перед свадьбой, и, думаю, у меня появилось представление о том, что бы я хотела попробовать, чтобы по-прежнему заботиться об Айле. Даже если бы я была готова отдать ее на попечение няни, я не думаю, что Тобиас готов. По крайней мере, до тех пор, пока он не выяснит, почему у него была такая бурная реакция на предложение Виктории.

Когда я прихожу, столовая пуста. Тут же появляется сотрудник, хлопочет вокруг Айлы и принимает наш заказ на завтрак. Мне все еще не совсем комфортно, когда меня обслуживают везде и всюду. Всякий раз, когда я пытаюсь помочь себе сама, персонал выглядит почти разочарованным, как будто они в чем-то меня подвели.

В коридоре раздаются шаги, и через несколько секунд появляется Саския.