Отбросив свой прежний дискомфорт, я начинаю подшучивать над Викторией, пока Ребекка тихо болтает с Элис. Эти двое, похоже, тоже подружились. Возможно, Ребекка видит в ней образ матери. Особенно если учесть, что ее собственная мать потерпела сокрушительную неудачу в сфере воспитания.

— Ты не думала о школах для Айлы? — Спрашивает папа, когда в разговоре наступает пауза.

Я поворачиваюсь в его сторону. Он смотрит на Ребекку, не на меня.

— Ох. — Она вытирает уголки рта салфеткой, затем кладет ее рядом со своей тарелкой. — Ещё нет. Полагаю, мне следовало бы. — Она хмурится, словно ругая себя за то, что не просмотрела школы для Айлы.

— У нас в округе много хороших частных школ, — продолжает папа. — Если хочешь, я могу организовать несколько экскурсий.

Ребекка покусывает губу. — Эм, да, это... это мило с твоей стороны.

— Но...? — Уговариваю я.

Она одаривает меня благодарной улыбкой. — Признаюсь, я немного беспокоюсь. Она по-прежнему не проявляет никаких признаков желания разговаривать. Я надеялась, что ее терапевт уже вытянет из нее пару слов. Я просто не уверена, как она справится в обычной школе.

— Мы найдем для нее подходящую школу, — мягко говорю я. — Впереди еще несколько месяцев. Сейчас только начало апреля, а занятия в школе начнутся только в сентябре.

— Знаешь, есть другой вариант. — Виктория ставит бокал и переплетает пальцы. — Ты не думала о гувернантке? Кто-то, кто мог бы предложить индивидуальное обучение до тех пор, пока ты не почувствуешь себя более уверенно в том, чтобы позволить ей ходить в школу.

Ледяной порыв пробегает по моим венам, источник неизвестен, но чертовски мощный. Мои руки сжимаются в кулаки, поднимая часть скатерти и швыряя вилку на пол. Я резко выпрямляюсь. Мой стул опрокидывается.

— Абсолютно, блядь, нет! — Я рычу. — У Айлы не будет гувернантки.

Тишина опускается, как гильотина. Все головы за столом поворачиваются ко мне, воздух потрескивает от потрясения. Глаза Ребекки расширяются, на ее лице написаны замешательство и тревога.

Стук в ушах оглушает меня. Грудь вздымается. Я не могу дышать.

— Тобиас, — тихо говорит папа, его голос — якорь в хаосе, царящем во мне. — Сынок, сядь.

Я не могу смотреть на него. Я не могу смотреть ни на кого. Мой пульс бешено колотится, сердце больно бьется о грудную клетку. — Никакой гувернантки, — выдавливаю я. — Никогда.

— Тобиас, все в порядке. — Голос Ребекки, тихий и с оттенком страха, прорывается сквозь хаос мыслей, проносящихся в моей голове. — Мы можем поговорить об этом.

— Никаких разговоров. Этого, блядь, не случится. — Я встаю из-за стола и широкими шагами выхожу из комнаты. Приглушенный разговор следует за мной, быстро затихая, когда я поднимаюсь по лестнице. Я вваливаюсь в свою комнату, ладони скользкие от пота. Упершись руками в колени, я борюсь за каждый вдох.

Что, черт возьми, только что произошло?

Глава Двадцать третья

РЕБЕККА

В воздухе повисает ошеломленная тишина, полная шока. Мне следовало бы испугаться. Выход Тобиаса из себя напоминает одну из внезапных вспышек гнева Маркуса. За исключением того, что, когда я думаю о том, что произошло, это совсем не то же самое. Оба мужчины были злы, но, если я не ошибаюсь, злость Тобиаса родилась из страха. Не за себя. За Айлу. Источник этого страха неизвестен, но для него он был реальным.

— Я пойду и поговорю с ним. — Кристиан уже на полпути к выходу.

— Нет. — Я вскакиваю на ноги. — Я пойду. Я его жена. — Впервые я чувствую, что это так. Настоящая жена, а не просто избитая женщина, которую он спасал не раз. Я почувствовала сдвиг в наших отношениях, медленное движение к чему-то другому. Я понятия не имею, как это назвать. Мы уже не те люди, какими были, когда согласились пожениться, это точно.

Мой первый пункт назначения — проверить, как там Айла. Видеоняня, которую предложила Имоджен — чтобы я могла спокойно перемещаться по этому колоссальному особняку, не держа Айлу приклеенной к себе как липучку, — сработала отлично. И всё же моё сердце не успокаивается окончательно, пока я не увижу своими глазами, что дочка в безопасности.

Стараясь не издавать ни звука, я открываю дверь в ее спальню. Теперь она спит одна. Тобиас даже попросил строителей сделать дверь, соединяющую спальню Айлы и мою, чтобы мы обе чувствовали себя в безопасности. Он всегда думает о нас, следит за тем, чтобы с нами все было в порядке. Теперь моя очередь сделать то же самое для него.

В истинной манере Айлы одна рука небрежно закинута за голову, а одеяло свисает с кровати. Я поправляю его, несколько секунд смотрю на ее спящую фигуру, затем целую ее в лоб и медленно отступаю, прежде чем направиться по коридору к комнатам Тобиаса.