Я криво улыбаюсь. — Забавно то, что я бы никогда не отнесла себя к категории женщин, которые позволили бы такому случиться с ней. Я думала, что у меня есть уличная смекалка, особенно когда я росла там, где жила. Но я влюбилась во все это представление и заплатила за это высокую цену. — Я замолкаю, остальное слишком мучительно, чтобы делиться. — Но есть одна хорошая вещь — это Айла. Если бы я знала, что она станет наградой за все, через что я прошла, я бы ни секунды не раздумывая вернулась к той жизни.

В комнате воцаряется тишина, пока каждая из этих женщин не встает со своих шезлонгов и не заключает меня в групповые объятия. Слов нет, только утешение и солидарность. Наворачиваются слезы. Я ничего не могу с собой поделать, и тогда мы все плачем и обнимаемся.

Я прошла путь от дома, в котором прошло мое небрежное детство, до жестоких отношений с Маркусом, и каким-то образом я оказалась здесь, чувствуя себя в безопасности, любимой и лелеющей.

Я самая счастливая женщина на свете.

Глава Двадцать первая

РЕБЕККА

Несколько часов назад я покинул Оукли как аутсайдер. Одиночка, которая никогда не чувствовала себя частью чего-либо серьезного. Теперь я вернулась с четырьмя лучшими друзьями, сердцем, полным любви, и надеждой на будущее.

Алан, дворецкий Чарльза, сообщает мне, что Тобиас и Айла все еще в конюшне. По дороге домой я просмотрела два видео, которые он мне прислал. На одном из них Айла сидит верхом на крошечном пони, а Тобиас показывает ей, как держать поводья. На втором он ведет ее по небольшому загону, и она сияет.

Моя дочь храбрее меня.

В моей походке чувствуется пружинистость, когда я направляюсь во двор. Один из конюхов указывает на стойло примерно посередине, где находятся Тобиас и Айла. Я благодарю его и направляюсь туда.

Я заглядываю внутрь. Тобиас и Айла сидят на полу, устланном соломой, в то время как пони, на котором я видела ее верхом, с аппетитом уплетает еду из ведра. Они оба смеются и бросают друг в друга еще несколько охапок соломы.

Мое сердце.

Мое сердце, черт возьми, чуть не выпрыгивает из груди.

Я опираюсь руками на нижнюю часть двери конюшни. Они меня еще не заметили, слишком заняты смехом и играми.

— Ну, вы только посмотрите на себя.

Они подпрыгивают, затем Айла вскакивает на ноги. Я открываю дверь конюшни, обходя пони пошире — он, может, и маленький, но копыта все равно выглядят большими, и я не пугаюсь его зубов — и опускаюсь на корточки, заключая ее в крепкие объятия.

— Ты хорошо провела время?

Она кивает, затем указывает на карман Тобиаса.

— Хочешь, я покажу маме другие видео?

Она снова кивает. Тобиас несколько раз стучит по своему телефону, прежде чем отдает его мне. Я смотрю все четыре дополнительных видео и, несмотря на то, что сегодня уже слишком много раз плакала, слез становится все больше. Я превращаюсь в одну из тех женщин, у которых вот-вот кончатся слезы. Только в наши дни — это слезы счастья, а не те, что вызваны болью или страхом.

— Айла, ты молодец. Посмотри на себя.

Тобиас улыбается, когда я возвращаю ему телефон. — Скоро мы запишем её на игры пони на выставке «Лошадь года».

— Не просто запишем. — Его улыбка угасает, пока я не добавляю: — Победим.

— О чем я только думал? Конечно, я имел в виду победу.

— Так, ну что, юная леди. Что скажешь, если мы тебя искупаем, накормим и уложим в постель?

Она качает головой, затем зевает.

Я смеюсь. — Кое-кто устал. Пошли. Ты можешь вернуться в конюшню в другой раз. — Она протягивает руки, и я беру ее на руки.

— Как прошел твой день? — Спрашивает Тобиас, когда мы возвращаемся к дому.

— Замечательно. Я чувствую себя такой расслабленной.

— Я рад. Ты заслуживаешь небольшого ухода.

— Небольшого? Меня избаловали. Все такие милые.

Когда мы возвращаемся в наши с Айлой комнаты, которые недавно расширились и у Айлы появилась собственная спальня, Тобиас колеблется, как будто не уверен, уйти или остаться.

— Не хочешь помочь мне искупать ее? Мы могли бы поужинать вместе, а потом ты помог бы мне уложить ее в постель.

Я не думаю, что есть хоть одна вещь, которую я могла бы сказать, от которой он выглядел бы счастливее, чем сейчас.

— С удовольствием.

— Это ты сейчас так говоришь, но я назначаю тебя ответственным за сказку на ночь, которую она будет настаивать, чтобы ты прочитал по крайней мере пять раз, пока не заснет.

— Если это сделает ее счастливой, я прочту ее десять раз.

Ужин состоит из простой пасты, и к тому времени, когда ее тарелка пуста, Айла уже наполовину спит. Свежий воздух и волнение сделали свое дело. Я быстро принимаю ванну и надеваю пижаму. Тобиас настаивает, чтобы я отдохнула на диване, пока он укладывает Айлу в постель, и, на удивление, я даже не спорю. Я опускаюсь на диван и закрываю глаза. Всего на минутку, говорю я себе. Просто пока Тобиас укладывает Айлу. Но истощение затягивает меня прежде, чем я успеваю побороть его.

— Эй.

Голос вырывает меня из сна. Я взбираюсь на диван, съеживаюсь, подтягиваю колени к груди, а руками прикрываю лицо. — Прости. Не делай мне больно. Пожалуйста, не делай мне больно.