Я глубоко задумалась над предложением Тобиаса пройти терапию. Идея о том, что он выкладывает больше денег сверх судебных издержек на борьбу с Ла Салль, мне не нравится, но Айле это нужно. Травма, которую она перенесла из-за Маркуса, может повлиять на ее будущее так, как я сейчас даже не могу себе представить. Как бы я ни была горда, я не могу позволить этой гордости помешать той помощи, в которой нуждается Айла.

По крайней мере, пока мы живем за воротами, охраняемыми вооруженной охраной, Ла Салль не смогут до нас добраться. А поскольку Айла еще несколько месяцев не должна идти в школу, мне не о чем беспокоиться, покидая святилище Оукли. Тобиас и его семья ясно дали понять, что мы можем оставаться здесь столько, сколько я пожелаю, но я уже приняла решение. Как только Фелисити и Престон отстанут от меня, я уйду. С моей стороны несправедливо навязывать себя и своего ребенка семье, которая проявила ко мне столько доброты, на секунду дольше, чем это абсолютно необходимо.

Айла шевелится в своей постели, затем зарывается под одеяло. Я оставлю ее еще на полчаса или около того, а потом разбужу, иначе рискую, что она сегодня не уснет. После первых нескольких дней беспокойного сна мы обе практически каждый вечер теряли сознание. Я думаю, мы наверстываем упущенное за годы прерывистого отдыха, всегда насторожив одно ухо в поисках признаков опасности.

Впервые за свои двадцать три года я чувствую себя в безопасности. С мамой я никогда не знала, впадет ли она в алкогольную ярость. Мой брат, когда он не был в тюрьме, всегда приводил в дом своих жутких друзей. Потом я встретила Маркуса и подумала, что избежала всего этого. Как же я ошиблась.

Я просматриваю новостное приложение, когда мое внимание привлекает статья. Я увеличиваю изображение, мои глаза вылезают из орбит. Ты, должно быть, издеваешься надо мной.

Ла Салль предлагают вознаграждение любому, кто узнает, где я живу. По сути, они обвиняют меня в похищении собственной дочери и препятствовании им увидеть ребенка их мертвого сына. Это продолжается и продолжается. Маркус, герой. Я, коварная стерва, вышедшая замуж за человека выше своего положения, которая показала свою благодарность за то, что ее вытащили из сточной канавы, убив его.

Я всегда знала, что они думали, что их драгоценный Маркус слишком хорош для девушки из рабочего класса из муниципального района, но такого уровня преследований и язвительности я не ожидала, и я не знаю, что делать.

От адвоката Тобиаса по вопросам опеки по-прежнему нет никаких новостей, и, несмотря на настойчивые заверения Тобиаса, что он может все уладить, я начинаю терять надежду. Фелисити — решительная женщина, которая не остановится, пока либо закон не остановит ее, либо она не получит опеку над Айлой.

Тихий стук в дверь, ведущую в коридор, заставляет меня положить телефон. Айла все еще крепко спит. Я откидываю покрывало и захожу в гостиную, закрывая за собой дверь, затем иду посмотреть, кто это. Вид жизнерадостной улыбки Тобиаса должен поднять мне настроение.

Вместо этого я разрыдалась.

Его ухмылка исчезает. — Что случилось?

Прижимая ладони к глазам, я качаю головой.

— Ребекка, поговори со мной. Можно мне войти?

То, что он спрашивает согласия на каждую мелочь, только заставляет меня плакать сильнее. Невозможно игнорировать и то, что он не прикасается ко мне. Он не заключает меня в объятия и не вторгается в мое личное пространство, просто предлагает тихую силу и сострадание.

Кивнув, я отступаю назад. Сделав несколько глубоких вдохов и высморкавшись, я опускаюсь на диван и опускаю голову на руки.

— Ла Салль предлагают вознаграждение за то, чтобы узнать, где я. Там есть ужасная статья обо мне. Они изображают Маркуса совершенным, а меня — злой ведьмой, которая чуть ли не убила его.

Вся та весёлость и легкость, к которой я уже успела в нём привыкнуть, мгновенно испаряется. Черты его лица темнеют, глаза сужаются, брови опускаются низко. Он достает телефон из кармана брюк и несколько раз нажимает на экран. Я могу сказать, когда он находит статью, потому что на его лице появляется вспышка ярости.

— Ужасно, да? Они не собираются сдаваться. Никогда. И они победят, я знаю, что победят.

Он кладет телефон на подлокотник дивана и садится рядом со мной, оставляя между нами достаточно места. — Они не победят.

— Ты не можешь так говорить, Тобиас. Судьи принимают во внимание только безопасность ребенка, и если Ла Салль смогут убедить их, что я неуравновешенный человек, почти убийца, в то время как они — добропорядочная семья, служащая в правительстве Его Величества, я пропала. Я не могу потерять ее. Я не могу.