Мне не нравится, как это звучит. — Спасибо, Би.

Она пятится, и входит мой врач. На то, чтобы снять с меня швы, уходит несколько минут, и после лекции о том, что нужно по-прежнему относиться к ним аккуратно и не переусердствовать, он собирает свою сумку и уходит.

Я отправляю Ксану сообщение. Для папы очень необычно созывать обязательную встречу, если только у него нет плохих новостей. Если кто-то и знает, что это может быть, так это мой старший брат. Я бы предпочел появиться уже в курсе событий, если это возможно.

Ксан отвечает эмодзи с пожатием плеч. Полезно.

Я опускаю телефон в карман и направляюсь в папин кабинет. Я стучу в дверь и вхожу. Папа сидит за своим столом, хмуро уставившись в экран ноутбука, а Ксан стоит у камина, заложив руки за спину. Я свирепо смотрю на него. Он ухмыляется. Значит, он действительно знает, о чем идет речь. Придурок.

— У нас проблема, Тобиас, — начинает папа, жестом приглашая меня сесть напротив его стола.

Холодок пробегает по моим плечам. — Какая проблема?

— Твой клуб.

— А что насчет него?

— Пресса не оставляет его в покое. На самом деле, становится только хуже. Теперь они называют тебя «Королем Извращений».

Ксан хихикает. Папа бросает на него раздраженный взгляд, затем обращает свое внимание на меня.

— Я всегда был рад поддержать это предприятие в качестве хобби, но негативное освещение в СМИ негативно сказывается на некоторых чрезвычайно деликатных переговорах. Это должно закончиться.

— Какие переговоры?

— Это не твоя забота.

Я смотрю на Ксана, его лицо — непроницаемая маска, что означает, что он знает, что происходит, и не желает делиться. — Я не продам Логово.

Седеющие брови отца выгибаются дугой. — Нет?

Внешне я спокоен. Внутри меня охватывает паника. Этот клуб — больше, чем хобби, как выразился папа. Логово — единственное место, где я могу быть самим собой. Единственное место, где я не чувствую себя сломленным. Я его так просто не оставлю.

— Прессе скоро станет скучно, и она успокоится. Нам просто нужно переждать.

— Ожидание может сорвать мои переговоры. Я не готов допустить, чтобы это произошло.

Я пожимаю плечами. — Тогда купи газеты и заставь их напечатать что-нибудь другое.

Папа хихикает. — Вот теперь ты ведешь себя легкомысленно. Свободная пресса — это ключ к демократическому обществу, и это то, во что я верю всем сердцем.

— Я не продам свой клуб, — повторяю я. — Он мое. Я построил его с нуля и горжусь этим. О нас всегда говорят в новостях по тому или иному поводу. Что в этом случае такого особенного?

— Я не против попасть в новости, но в девяти случаях из десяти это связано с чем-то позитивным. Филантропическая акция, благотворительный бал по сбору денег для бездомных, поглощение обанкротившейся компании, спасающей тысячи рабочих мест. Я не могу раскрутить это в хорошую сторону, и люди, с которыми я пытаюсь вести бизнес, становятся дергаными. Вот почему это должно прекратиться.

— А стоит ли?

Мой взгляд устремляется к Ксану. Старший брат собирается прийти мне на помощь?

— Поясни, — говорит папа, жестом показывая Ксану, чтобы он продолжал.

— Нам нужно дать прессе повод сосредоточиться на чем-то другом. На чем-нибудь... более сытном.

— Серьезнее, чем стрельба в кинк-клубе, о которой пресса ранее не знала, владельцем которого является мой собственный сын? Я слушаю.

— Свадьба. — Тяжесть его взгляда падает на мое лицо.

Я чуть не захлебываюсь слюной.

— А… Свадьба? — У меня вырывается смех. — Ты что, серьезно? На ком я женюсь? Если только ты не говоришь о том, что Саския выходит замуж. Это верно, да? Большая, роскошная, пышная свадьба Де Вилей для нашей младшей — идеальный вариант. Будет прессе отличный инфоповод, чтобы посмаковать хорошие новости.

Я несу чушь, потому что он не имеет в виду Саскию. Он имеет в виду меня. И я не могу жениться. Никогда. Мысль о том, чтобы делить постель с другим человеком… меня от этого тошнит. Прикосновение кожи к коже. Нет.

Ксан склоняет голову набок.

— Это смешно, — усмехаюсь я. — Самая глупая идея, которую я когда-либо слышал.

— Правда? — Спрашивает папа, переводя взгляд с меня на Ксана и обратно.

— Папа, перестань. Ты же знаешь, как я люблю шутки. Это совсем не смешно.

— Семья — это важно, Тобиас. Репутация — важна. Искупление через брак — идеальный способ сдержать скандал и погасить пламя.

— Даже если бы я был согласен с этим, а я не согласен, на ком я должен жениться?

— Ребекка. — Ксан произносит это так буднично, что на этот раз я действительно задыхаюсь. Когда мне наконец удаётся откашляться, я уставляюсь на брата так, словно у него две головы, и ни в одной нет мозгов даже на грош.

— Ребекка. Жена сына члена парламента, которого застрелили в моем клубе две гребаные недели назад? Эта Ребекка?

— Да, эта Ребекка. Это идеальное решение твоей проблемы и ее.