— Конечно, нет. Нам будет весело, правда, Айла? — Саския протягивает руку, и я опускаю Айлу на землю. Она берет Саскию за руку и выбегает вместе с ней из комнаты.

— Я не думал, что ты согласишься.

Ребекка улыбается. — Мне всегда нелегко выпускать ее из виду, но у тебя потрясающая семья, Тобиас. Тебе повезло, что они у тебя есть. К тому же, если бы Айле было неудобно уходить с Саскией, я бы знала.

Она права, мне повезло, что у меня есть семья. Я почти ничего им не рассказываю, предпочитая показывать свою привязанность с помощью юмора, но они знают.

— Ты думала о терапии?

— Да. Я имею в виду, для Айлы. Я... я бы хотела воспользоваться твоим предложением.

— Для Айлы и для себя?

— Только она.

— Ребекка. Тебе это нужно не меньше, чем ей. Может быть, даже больше.

— Я не хочу быть тебе обязанной.

Я промокаю рот салфеткой и кладу ее на стол. — Я понимаю, к чему ты клонишь. Трудно принимать помощь от других, особенно финансовую. Но иногда мы должны отложить свою гордость в сторону и делать то, что лучше для нас самих, а не только то, что лучше для других. Ставить Айлу на первое место естественно, но это не ситуация «или-или». И, на случай, если тебе интересно, мое предложение не зависит от того, примешь ли вы мое предложение руки и сердца. Я высказал это предложение до того, как Ксан высказал эту идею, и оно остается в силе, несмотря ни на что.

Ее челюсть сжимается. Она изучает мое лицо, словно ищет подвох. — Почему ты так добр ко мне?

— Тебе не кажется, что ты заслуживаешь доброты?

Она моргает. — Ну да, но ты незнакомец.

— И незнакомые люди не могут проявлять доброту друг к другу?

— Большинство незнакомцев, которых я когда-либо знала, были бы добры только, если получат от этого выгоду. Способ получить то, что они хотят. — Ее глаза встречаются с моими, затем отстраняются. — И насколько я знаю, ты мог бы быть таким же.

Ее ответ показывает мне, насколько привилегированной является моя жизнь. Да, мы пережили потери и разбитые сердца, но мы семья, которая объединяется, которая прикрывает друг друга. У Ребекки никого не было. До сих пор.

— Я понимаю, как, с твоей точки зрения, я мог бы быть таким же. Но, как я уже говорил раньше, я не буду защищаться словами. Я позволю моим действиям говорить за меня. — Я склоняю голову набок. — Я хочу, чтобы вам с Айлой было комфортно в Оукли. Чтобы вы относились к этому месту как к своему дому всё то время, пока будете здесь, — я плавно подвожу её к теме, надеясь, что она подхватит нить разговора и поделится своими мыслями насчёт замужества.

— Когда я проснулась, а Айлы не было в ее постели, я запаниковала. Потом я пришла сюда и увидела ее с тобой, улыбающуюся, счастливую, расслабленную. Мне пришло в голову, что я никогда не видела, чтобы моему ребенку было так комфортно с кем-то, кроме меня. Ни с Маркусом, ни с Фелисити или Престоном. Даже с нашей няней, которую Айла обожала. А потом ты произнес волшебное слово.

Я роюсь в своих воспоминаниях, но ничего не всплывает. — Что я сказал?

— В безопасности. Ты сказал, что она в безопасности, и это так. Она не села бы к тебе на колени, если бы не чувствовала себя в безопасности.

— Я рад. — Мой взгляд задерживается на ней. Скажи это. Скажи, что ты…

— Хорошо, я выйду за тебя замуж, — выпаливает она.

Я медленно моргаю. Я ослышался, верно? — Скажи это еще раз.

— Я выйду за тебя замуж. Я сделаю это, чтобы защитить Айлу и избавиться от Ла Салль. И я пойду к психотерапевту. Но есть правила.

— Все, что угодно. — Я тону в чувстве облегчения. До этого момента я не осознавал полностью, как сильно я хотел, чтобы она сказала «да». Как сильно я нуждался в том, чтобы она сказала «да». Это решает колоссальную проблему, с которой мне рано или поздно пришлось бы столкнуться, и помогает мне сохранить свой клуб.

— Ты сказал, что тебя не интересуют физические отношения со мной. Ты говорил правду?

— Да. Как я уже сказал, я скажу тебе правду, если только не будет причины, по которой я не могу. И когда это произойдет, это будет не из-за кровожадности, не из-за попыток каким-то образом обмануть тебя или что-то скрыть.

Интересно, поднимет ли она снова тему геев. Я не отрицал этого, когда она подняла этот вопрос вчера, и не буду отрицать этого и в этот раз. Нет, если мысль о том, что я гей, заставляет ее чувствовать себя более комфортно.

Кроме того, я не знаю, кто я такой, знаю только, что мысль о близости с кем-либо, мужчиной или женщиной, вызывает у меня физическое недомогание. Это причиняло мне физическую боль, когда я пробовал. Сейчас я уже даже не пытаюсь. Я принял себя таким, какой я есть, со всеми своими изъянами.

— Ладно, вот правила. Айла на первом месте. Всегда. Все, что ей нужно, имеет приоритет.

— Не могу не согласиться.