— Я бы хотела создать для нее трастовый фонд, чтобы ей никогда не приходилось беспокоиться о деньгах. Извини, если это прозвучит меркантильно, но это не подлежит обсуждению.

— Договорились, и ты ведешь себя не корыстно, а разумно. Следующее.

Ее брови подергиваются, она слегка хмурится, как будто она ожидает битвы, и я вручаю ей победу.

— Я хотела бы зарабатывать деньги самостоятельно, чтобы тоже быть финансово независимой. Я пока не знаю, как именно это будет выглядеть, но я больше никогда не хочу оказаться в уязвимом положении просто из-за того, что у меня нет доступа к деньгам.

— Меня это вполне устраивает. Но пока ты не поймешь, чем бы ты хотела заниматься, и не начнешь зарабатывать, я хотел бы финансово поддерживать все, что тебе нужно.

Она делает паузу на несколько секунд. — Хорошо, я могу жить с этим, если ты позволишь мне вернуть тебе деньги со временем.

Я сдерживаю вздох. Она такая гордая. Это замечательная черта, но, черт возьми, она упрямая. — Если пожелаешь.

— Правило четвертое. Если ты когда-нибудь поднимешь руку на Айлу или на меня, или напугаешь или расстроишь каким-либо образом мою дочь, я уйду.

Я не могу скрыть шока на своем лице, у меня отвисает челюсть. — Я могу заверить тебя, что никогда не поднял бы руку на тебя или Айлу.

— Я просто хотела прояснить это.

Травма, которую эта женщина получила от рук этого гребаного ублюдка, что-то всколыхнула во мне. Разгорающаяся ярость, которая кипит под моей кожей в поисках катализатора. Но не на нее или Айлу. Никогда на них.

— Мне жаль, что тебе вообще пришлось это озвучивать. Но я рад, что ты нашла в себе силы сказать об этом прямо.

По ее лицу пробегает тень удивления. — Ты прав. Нашла, — она снова нахмурилась и слегка качнула головой, словно пыталась решить сложную головоломку.

— Правило пятое, — продолжает она. — Всегда быть честными друг с другом. Возможно, это не настоящий брак в общепринятом смысле, но честность важна для меня. Это не значит, что я хочу, чтобы ты делился своими личными мыслями или опытом, но если я задам тебе прямой вопрос, я хочу, чтобы ты честно ответил. И я сделаю то же самое для тебя.

— В принципе согласен. Могут быть случаи, когда я не могу сказать тебе то, что ты хочешь знать, по соображениям безопасности, семейным или другим причинам, но если это не так, я не буду лгать. Я честно скажу, что предпочел бы промолчать, и объясню почему.

— Это кажется справедливым.

— Больше никаких правил?

— В данный момент нет.

— Рад видеть, что ты держишь меня в напряжении. — Мои губы кривятся от удовольствия.

— Я оставляю за собой право добавить больше правил в будущем, — говорит она, не реагируя на мою шутку.

— Само собой разумеется.

Она тяжело вздыхает, как будто испытывает облегчение от того, что сбросила все это с плеч.

— Чувствуешь себя лучше? — Я позволил себе естественную улыбку.

— Намного. Ты тоже можешь установить любые правила, какие захочешь. Это не улица с односторонним движением. Я с радостью подпишу брачный контракт, если хочешь. Если что-то пойдет не так, мне не нужны все твои богатства, только финансовая компенсация из трастового фонда Айлы и, возможно, небольшое начальное финансирование, которое поможет мне начать все сначала.

— Брачный контракт в Великобритании не стоит бумаги, на которой он написан, и мне, вероятно, следует упомянуть, что Де Виль обычно не разводятся. Тем не менее, поскольку наша ситуация необычная, и если так случиться и ты встретишь кого-то в будущем и влюбишься, я, конечно, не стану стоять у вас на пути. Я уверен, что мой отец одобрил бы дружеский разрыв при таких обстоятельствах.

— Этого никогда не случится. Я завязала с мужчинами и обычными отношениями. Я просто хочу жить своей жизнью, может быть, найти работу или сделать полноценную карьеру и убедиться, что об Айле хорошо заботятся.

— И я рад предоставить все это. Что касается правил, то у меня только одно.

— Какое?

— Мы договорились о том, что между нами нет физических отношений, но я хотел бы пойти немного дальше.

Ее плечи расправляются. — Продолжай.

— Никаких прикосновений к обнаженной коже, кроме моих рук. Никаких дружеских поцелуев, даже в щеку.

На ее лице мелькает дюжина вопросов, и я ее не виню. Мне было бы любопытно, если бы она сказала то же самое мне. Отсутствие секса — это одно, но говорить о том, что никаких прикосновений, даже в платоническом смысле, странно. Но если она спросит, это будет одна из тех ситуаций, когда — я тебе не говорю, потому что это личное.

Она не спрашивает, просто опускает подбородок в знак согласия. — Единственная проблема, которую я вижу, это то, что Айла может захотеть прикоснуться к тебе. Она часто прижимает руки к моему лицу или целует меня, и ты ей явно нравишься.