— У меня нет проблем, и я справлюсь с Ребеккой без всяких колец или клятв.

— У тебя действительно есть проблема, — говорит папа. — У всех нас есть проблема, и Александр предложил решение. Подумай об этом, сынок. Женись на Ребекке, и иск Ла Салль об опеке рассыплется в одно мгновение. В стране нет суда, который забрал бы ребенка у женщины с фамилией Де Виль. Это закроет скандал чем-то позитивным и даст прессе счастливую историю для обсуждения.

— Конечно. Счастливую. Женщина, овдовевшая две недели назад, выходит замуж за Де Виля, и это не скандал?

— Все зависит от того, как ты это сформулируешь, — говорит Ксан.

— И как ты планируешь это сформулировать?

Ксан засовывает руки в карманы брюк. — Подвергшаяся насилию жена находит утешение и поддержку в объятиях человека, которого ее муж чуть не застрелил. — Он пожимает плечами. — Я уверен, что наш отдел по связям с общественностью может придумать что-нибудь получше, но в том же духе.

— Семья Ла Салль будет бороться с жестоким обращением. Очевидно, они думают, что их сын был кем-то вроде святого. — Либо так, либо они знали, каким насилующим куском дерьма он был, и им было все равно.

— Оставь Ла Салль мне, — говорит папа.

Я выхожу из папиного кабинета с обещанием подумать об этом, даже если это самая безумная идея, которая приходила в голову Ксану за последнее время. Мне нужны воздух, пространство и время, чтобы все хорошенько обдумать. Если я этого не сделаю, я потеряю свой клуб. А если сделаю?

О чем, черт возьми, я вообще думаю? В этот безрассудный план вовлечены два человека, и нет ни единого шанса, что Ребекка согласится выйти за меня замуж.

Я переодеваюсь в костюм для верховой езды и направляюсь в конюшню. Один из конюхов седлает лошадь, и я галопом несусь через холмы. Ветер перехватывает дыхание, пальцы на руках и ногах онемели от холода, но я продолжаю ехать вперёд, выжимая максимум. Скорость помогает мне думать.

К тому времени, как я добираюсь до дальнего конца поместья, шок от дикого предложения Ксана немного отступает. Я спешиваюсь и веду свою лошадь к водопою, чтобы дать ей напиться.

Может быть, папа и Ксан правы, и жениться на Ребекке — если она согласится, в чем я далеко не уверен — хорошая идея. Я думаю, она решит, что мы сумасшедшие, и, честно говоря, в ее словах есть смысл. Но это может быть полезно как для нее, так и для меня. Она уже сказала, что никогда не позволит другому мужчине прикоснуться к себе, что соответствует моим потребностям. Я всегда знал, что мое время жениться придет, хотя и полагал, что у меня в запасе есть несколько лет, чтобы разработать план, как избежать этого.

Чем больше я думаю об этом, тем большее возбуждение разливается у меня внизу живота. Думаю, это может сработать. Отвлечь внимание прессы на позитивную историю, которая позволит мне сохранить свой клуб. Женюсь на женщине, общество которой мне безмерно нравится, с дочерью, которую я боготворю, и с отвращением к прикосновениям, столь же глубоко укоренившемся, как и мое собственное.

В качестве приятного бонуса она к тому же сможет утереть нос Ла Саллям. Семья, которая стояла в стороне и смотрела, как их сын избивал, пытал и насиловал свою жену, и напугал свою дочь так сильно, что она больше года не произнесла ни единого слова.

Все, что мне сейчас нужно сделать, — это правильно подойти к разговору с Ребеккой и надеяться, что она не сбежит в горы.

Глава двенадцатая

РЕБЕККА

Сегодня наш шестой день в Оукли, и мой первоначальный дискомфорт исчез. Айла освоилась здесь так, словно родилась для этого, и каждый человек, которого мы встречали, от членов семьи до обслуживающего персонала и телохранителей, которые патрулируют поместье каждую ночь и день, был невероятно добр.

Когда Тобиас впервые предложил мне стать его ассистенткой, я подозревала, что на самом деле она ему не нужна, и оказалось, что это так. Я пару раз встречалась с его помощницей, и она справлялась со всем, что ему было нужно. Я должна бы злиться на него за то, что он лгал мне, но его намерения были благими.

Забавно. Я больше не думаю о нас как о незнакомцах. Тобиас невероятно усердно работает, чтобы наши пути пересекались не так часто, но он все равно чувствуется больше как друг. Вся эта семья усердно работает, и я начинаю чувствовать себя лишней.

Хотя, честно говоря, я наслаждаюсь временем и пространством, чтобы заново открыть для себя, кто я есть. Пять лет брака с Маркусом постоянно держали меня на взводе, я пробиралась сквозь яичную скорлупу, боясь, что одна из них расколется и обрушит его гнев на меня.

Я содрогаюсь. Воспоминания о тех годах глубоко ранили меня. Сомневаюсь, что они когда-нибудь уйдут, даже через десять, пятнадцать или пятьдесят лет. Но в Оукли так спокойно, и именно это нам с Айлой и было нужно, чтобы перестать выпрыгивать из кожи вон при малейшем шуме.