Он толкает тележку к двери, и я следую за ним. Наступает неловкий момент, как будто ни один из нас не уверен, что делать дальше. Затем он глупо улыбается, и момент проходит. — Спокойной ночи, Ребекка. Приятных снов. Завтрак в восемь? Я постучу к тебе.

— Звучит заманчиво. — Когда он уходит, я окликаю его. — Спасибо, Тобиас. За ужин, за то, как ты относишься к Айле, за то, что открыл для нас свой дом, и за, ну, в общем, за все.

— Я готов получить свой нимб в любой день. — Он подмигивает и толкает тележку в коридор.

Но даже после того, как я закрываю дверь, незнакомое, но странно теплое чувство в моей груди остается. И когда я просыпаюсь на следующее утро, оно все еще там.

В восемь часов следующего утра Тобиас, как и обещал, заезжает за нами, и мы направляемся в апартаменты его отца. Странно думать, что этот дом такой огромный, что у каждого есть то, что звучит как собственная квартира. Это трудно укладывается у меня в голове. Я переехала из крошечного домика моей матери с двумя спальнями и террасой в Восточном Лондоне во впечатляющий загородный дом Маркуса с четырьмя спальнями, думая, что он огромен. Оукли, однако, представляет собой совершенно иную перспективу.

Трудно смириться с тем, как быстро все изменилось. Я превратилась из обиженной домохозяйки во вдову и потенциальную преступницу, и теперь я здесь, окруженная роскошью, которую я когда-либо видела только по телевизору. И все это благодаря щедрости и альтруизму Тобиаса.

Однако я все еще не могу до конца поверить, что он делает это только по доброте душевной, и пока не буду уверена, я буду настороже. Каким бы милым он ни казался, Маркус научил меня, что мужчины — хамелеоны. Никогда не знаешь, какие намерения на самом деле скрываются под поверхностью. Откинь слои, и ты сможешь обнаружить монстра. Я уже видела такое.

У меня стучат колени, ладони вспотели, и если мое сердце продолжит биться так быстро, то я на пути к сердечному приступу.

— Дыши. — Тобиас посылает мне успокаивающую улыбку.

— Неужели я настолько прозрачна?

— Как стекло. — Он склоняет голову набок, изучая меня. — Дай себе передышку. Нервничать при встрече с незнакомцами естественно. Твоя жизнь сильно изменилась за короткий промежуток времени. Помни, ты круче, чем думаешь.

Хотела бы я, чтобы это было правдой. Я не чувствую себя крутой. Я чувствую, что хочу найти темный угол, свернуться калачиком и проспать месяц.

Множество пар глаз поворачиваются, чтобы поприветствовать меня, когда мы входим в просторную гостиную с разбросанными по ней креслами. В камине горит настоящий огонь, а в углу стоит переполненный книжный шкаф. Стена с панорамными окнами пропускает свет, хотя сейчас середина зимы, и на улице все еще довольно темно. Я крепко сжимаю руку Айлы. Моя дочь зарывается лицом в мою юбку и обхватывает свободной рукой мои бедра.

Красивый парень постарше с седеющими волосами и морщинками вокруг глаз поднимается на ноги. — Вы, должно быть, Ребекка. А эту хорошенькую маленькую девочку, я полагаю, зовут Айла. Я Чарльз. Добро пожаловать в Оукли.

Я рада, что он не протягивает мне руку для рукопожатия. Я бы чувствовала себя обязанной, но мне неловко прикасаться к незнакомцам.

— Спасибо, сэр. У вас прекрасный дом.

— Пожалуйста, зовите меня Чарльз. «Сэр» заставляет меня чувствовать себя столетним стариком. — Он хихикает. — Хотя в последнее время мои колени думают, что они именно в этом возрасте. Позвольте мне представить вам мою семью.

Чарльз называет имена, которые я пытаюсь запечатлеть в памяти. От множества теплых улыбок нервы у меня в животе успокаиваются. Тобиас был прав: они всего лишь люди.

— Проходи и садись. — Виктория указывает на свободное место рядом с собой. — Айла, я знаю, у меня есть кое-кто, с кем ты умираешь от желания познакомиться. — Она перегибается через край дивана, затем появляется снова с пушистым шариком в руках. — Это Дейзи. Ты хочешь ее погладить?

Айла кивает, затем поднимает на меня взгляд с тревогой в глазах.

— Давай, тыковка. Я рядом. — Я провожу ее до дивана, затем беру на руки и сажаю рядом с Викторией.

Я тоже сажусь. Айла снова берет меня за руку, и я ободряюще сжимаю ее. В тот момент, когда Дейзи лижет руку Айлы, ей конец. Менее чем через десять секунд маленький щенок свернулся калачиком на коленях Айлы, и моя дочь гладит его с выражением удивления и обожания на лице.

— Ты только что потеряла свою собаку, — говорит один из братьев.

— О нет, — говорю я в ужасе. — Я бы этого не допустила.

— Расслабься, — говорит Тобиас. — Николас дразнится. Просто так получилось, что у него это потрясающе плохо получается.

Николас закатывает глаза. — Ты идиот.

— Мы можем разделить ее, — говорит Виктория. — Ты бы хотела этого, Айла?

Айла энергично кивает.

— Тогда решено. Не хочешь после завтрака прогуляться с ней и со своей мамочкой? — Она бросает на меня взгляд. — Если твоя мама скажет, что все в порядке.