С другой стороны, когда я впервые встретила Маркуса, он тоже показал себя с другой стороны. Всегда самоуверенный и жизнерадостный, одурманивая меня дорогими ужинами и предложениями — увезти меня подальше от всего этого.

Он достиг своей цели. Он оторвал меня от всего. Моя работа, несколько друзей, которые у меня были, моя семья — хотя это и не было такой уж большой потерей, — но больше всего он отнял у меня чувство собственного достоинства. Типичный нарцисс. Иногда я готова была пнуть себя за то, что не разобралась в нем до того, как он разрушил мою жизнь. С другой стороны, какой восемнадцатилетний подросток достаточно зрелый, чтобы увидеть мужчину таким, какой он есть на самом деле, под публичной маской, которую он носит?

Однако теперь я старше и стала мудрее благодаря страданиям. Во второй раз меня будет не так-то легко обмануть.

Я выбрасываю мысли о нашем с Маркусом прошлом из головы. Он ушел. Он больше никогда не сможет причинить мне боль. Фелисити пытается продолжить желание своего сына наказать меня, но с помощью Тобиаса у нее ничего не получится. Я не могу позволить себе думать об альтернативе. Оставаться сильной и надеяться — это единственное, что удерживает меня в здравом уме.

Я открываю дверь и сжимаю губы, пытаясь не рассмеяться. Тобиас одет в костюм шеф-повара, включая гигантскую шляпу. Он стоит за тележкой, нагруженной тарелками, каждая из которых накрыта серебряным колпаком.

— Ваше изысканное блюдо ждет вас, миледи. И вы можете смеяться. Я не буду держать на вас зла.

Маркус дал бы мне подзатыльник, если бы я посмеялась над ним. — Ты не готовил всю эту еду.

Тобиас симулирует шок, широко раскрыв глаза и рот, прижимая руку к груди. — Возьми свои слова обратно. Я хлопотал на кухне с тех пор, как ушел от тебя.

— В самом деле?

Он ухмыляется и подмигивает. — Нет. Я не умею варить яйца.

— Позор. Эта серебряная ложка, должно быть, застряла у тебя в горле.

Мы подшучиваем, и я не чувствую себя неловко. На самом деле, я наслаждаюсь каждой секундой, и если усмешка Тобиаса о чем-то говорит, то и он тоже.

— Ой. — Он жестом велит мне отойти, затем толкает тележку внутрь. — Как дела у Айлы?

— Ей намного лучше. Мы делали собачек из пластилина и наполнили спальню бумажными цепочками.

— Звучит как веселый денек.

Я прикладываю палец к губам, затем шепчу: — В течение первых пятнадцати минут. После это немного утомительно.

— Ну, если тебе нужен перерыв, ты знаешь, где я.

— Ты пожалеешь, что сказал это.

— Я так не думаю. — Он бросает взгляд на Айлу, и черты его лица смягчаются. — Она как раз то, что нужно этому месту. — Он поворачивается ко мне. — Вы обе.

— Мы не злоупотребим вашим гостеприимством. Я обещаю.

— Ты можешь оставаться, сколько захочешь. Мой отец даже сказал это раньше.

— Правда? — Я прикусываю нижнюю губу. — Я нервничаю из-за встречи с твоей семьей.

— Я уверен, что это так. Постарайся не волноваться. Они просто люди. Ну, кроме Ксана, хотя он пытается притворяться человеком. — В его глазах пляшут искорки веселья. — Мы все равно его любим. А теперь, как насчет того, чтобы поесть? Я умираю с голоду.

Он снимает поварской колпак и опускается на колени, чтобы надеть его на голову Айлы. Он падает прямо ей на лицо, и она хихикает. У меня сжимается грудь. Я никогда не устану от этого звука. Когда мы были вдвоем, Айла часто хихикала, но как только Маркус возвращался домой, она удалялась, становясь как можно меньше. Я думаю, она научилась этому у меня, и я ненавижу, что она так делала. Ни одна женщина не должна уменьшаться в размерах, чтобы вписаться в мир мужчин. Конечно, когда выживание является единственным вариантом, вы сведете себя к нулю, если это поможет вам дышать.

Во время ужина Тобиас болтает с Айлой, по-видимому, не нуждаясь в словесном ответе, чтобы продолжить разговор с четырехлетней малышкой и понять ее потребности. Кажется, она полностью забыла о своем недавнем горе. То, что сделал Тобиас, поставив кровать Айлы в той же комнате, что и моя, стало еще более трогательным.

После того, как мы поели, я настаиваю на том, чтобы убрать со стола. Приятно чувствовать себя полезной, хотя это не совсем сложная задача. Пока я убираюсь, Тобиас ложится на пол рядом с Айлой и начинает играть с ней в какую-то игру. Мне требуется вдвое больше времени, чтобы сложить наши тарелки, чашки и фужеры на тележку, потому что я все время останавливаюсь, чтобы посмотреть на них. Когда я была ребенком, я мечтала о семье, и это, прямо здесь и сейчас, было тем, о чем мечтал невинный ребенок во мне.

Та, кто в конце концов завоюет сердце Тобиаса Де Виля, получит настоящую жемчужину.

— Ладно, Айла, пора спать.

Она надувает губы, но только на секунду, пока Тобиас не протягивает кулак, и она ударяет кулаком по его ладони, затем убегает в спальню. Я прижимаю руку к груди. Мое сердце. Я не думаю, что смогу больше это выносить.

Тобиас распрямляет свое крупное тело и встает на ноги. — Я оставлю тебя. Как я уже говорил ранее, если тебе что-нибудь понадобится, просто позвони.

— Я так и сделаю.