— В то время мне было всего семь. Я был достаточно взрослым, чтобы понять, что произошло что-то ужасное, даже если я не мог должным образом осознать это. Через две недели после похорон моей сестры моя мать покончила с собой.

По словам Маркуса, я и в лучшие времена бываю чрезмерно эмоциональной, но история Тобиаса разбивает мне сердце.

— Мне так жаль. — Я протягиваю руку и кладу ее на его предплечье.

Он вздрагивает и отходит за пределы моей досягаемости.

— Извини, я не хотела прикасаться к тебе без согласия.

— Все в порядке. Твой муж подстрелил меня без согласия. Это значительно лучше. — Он хихикает, но у меня такое чувство, что шутка — это прикрытие его физической реакции на мое прикосновение к нему. — В любом случае, — продолжает он, — убийство моей старшей сестры изменило всех нас. Сделало нас… гиперопекающими по отношению к женщинам в нашей жизни. Просто спроси Саскию, мою младшую сестру. Большую часть времени мы сводим ее с ума, и она тоже не стесняется нам об этом говорить.

— Я не хочу, чтобы это прозвучало неблагодарно, но я не женщина в твоей жизни. Ты меня даже не знаешь.

— Верно. Хотя я знаю мужчин, подобных Маркусу.

На этот раз вздрагиваю я.

Тобиас складывает руки вместе. — У моей помощи тебе нет иной цели, чем помощь одного человека другому в трудную минуту. Разумеется, я понимаю, что у тебя есть только моё честное слово.

Я провожу указательным пальцем по нижней губе и смотрю на Айлу. Мой мир. Моя единственная причина оставаться с Маркусом так долго. Несмотря на страдания от его жестоких наказаний и вспышек ярости. Без помощи Тобиаса все это будет напрасно. Фелисити заберет Айлу, если ее не остановить. Я не могу остановить ее, но Тобиас может.

— Я благодарна тебе. Больше, чем я когда-либо смогу выразить. Спасибо тебе.

Он поднимается на ноги. — Я оставлю вас обоих устраиваться. Если вам что-нибудь понадобится, позвоните мне или отправьте сообщение. У тебя есть мой номер. Или, если предпочитаешь, воспользуйся телефоном на столике, чтобы позвонить горничной. Просто набери девять. — Он пересекает гостиную и открывает дверь. — О, твой чемодан здесь. — Подняв его, он относит в спальню, оставляя за дверью. — Скоро увидимся.

Дверь закрывается с тихим щелчком, и мы остаемся одни.

Смежная спальня такая же роскошная, как и гостиная, с толстым ковровым покрытием под ногами, огромной кроватью королевских размеров и дорогими простынями. Рядом с моей кроватью стоит односпальная для Айлы. От одного взгляда на покрывало у меня на глаза наворачиваются слезы. Щенячий патруль. Ее любимый мультфильм. Что-то подсказывает мне, что это тоже дело рук Тобиаса. Как он узнал?

Здесь также есть гардеробная, встроенный шкаф, а ванная комната больше, чем моя спальня дома. Не то чтобы я когда-либо чувствовала себя там как дома. Скорее тюрьмой, где я никогда не знала, не разозлит ли надзирателя какое-то моё слово и не получу ли я взбучку за свою «дерзость». Я не могу поверить, что эта часть моей жизни закончена. Как только закончится битва за опеку, мы с Айлой, надеюсь, сможем двигаться дальше. К чему, я пока не уверена. Это проблема завтрашнего дня. Может, Тобиас и предложил мне работу, но это еще одна часть его альтруизма. Я ни на секунду не поверю, что ему нужен помощник, хотя и ценю его доброту. Возможно, я никогда не смогу расплатиться с ним, но я сделаю все возможное, чтобы что-нибудь придумать, сколько бы времени это ни заняло.

Я распаковываю и убираю наши вещи. В ванной комнате есть восхитительно пахнущий шампунь и жидкость для мытья тела. Я все равно ставлю свои вещи на полку. Это временная ситуация, и последнее, что мне нужно, — это привыкать к лучшим вещам в жизни только для того, чтобы потерять их, как только все закончится.

Меня пугает стук в дверь. Я открываю дверь и никого там не нахожу, только тележку, нагруженную мелкими закусками: лавашом, хумусом, куриной пастой, крекерами, ломтиками сыра, морковными палочками и чем-то похожим на липкий ирисный пудинг с заварным кремом. Есть также пара упаковок сока, бутылка негазированной и газированной воды и несколько банок газировки.

Айле это понравится. Как раз тот формат обеда в стиле «выбери себе приключение сам», который она просто обожает.

Я заношу поднос в дом и ставлю его на кофейный столик. Айла поглощает еду, но я ковыряюсь в ней, у меня нет аппетита. Как только она заканчивает, я укладываю ее вздремнуть. Во всех книгах «Как воспитать своего ребенка» говорится, что сейчас ей не нужно спать, но без сна она становится раздражительной. Да и вообще, меня бесит этот бред про то, что все дети одинаковые.

Она засыпает через несколько секунд. Я сижу у ее кровати, смотрю, как она спит, как раньше, когда она была маленькой. Мое сердце крепко сжимается.

— У нас все будет хорошо, тыковка.

И впервые после ужасающих событий в клубе Тобиаса и того, что произошло потом, я действительно верю, что это так.

Глава Девятая

ТОБИАС