— Хорошо, — говорит она едва слышным голосом. — Я позвоню тебе.

— Хорошо.

Я встаю на ноги и направляюсь к входной двери. На пороге останавливаюсь. — Пообещай мне, что не уйдешь. В долгосрочной перспективе тебе будет намного хуже.

Она колеблется, затем кивает. — Не уйду. По крайней мере, пока.

Когда Калеб увозит нас, я замечаю ее в боковое окно, она стоит в дверях и смотрит, как я уезжаю, чемодан все еще виден у нее за спиной.

Она собирается сказать «да». Я чувствую это. Она загнана в угол, в отчаянии, и я предлагаю ей решение. Я убедил ее, что все дело в Логове, в моей ответственности перед клиентами, в том, что я поступаю правильно, когда незнакомцу нужна помощь, а могущественный противник использует свое положение, чтобы наказать того, кто этого не заслуживает.

Но если дело только в этом, почему у меня сжалось в груди при виде этого чемодана? Почему меня волнует, сбежит ли она? Я и раньше помогал людям финансированием, связями, решал проблемы на расстоянии. Это не похоже на то.

И я не знаю почему.

Глава Восьмая

РЕБЕККА

Когда Тобиас предложил работу и жилье в придачу, у меня были все намерения отказаться. Это безумие. Для женщины переехать к незнакомцу — это то, что вы видите в фильмах, где вы кричите на экран, чтобы она не была идиоткой.

Поэтому я сделала то, что он предложил. Я навела о нем и его семье справки и выяснила, что он чист, его семья чиста и все их дела чисты. Я даже нашла цитату из речи бывшей сотрудницы, которая переехала в Уэльс, чтобы быть со своим больным отцом, и у нее не было ничего, кроме восторженных похвал в адрес каждого члена Де Виль.

Даже тогда я ходила взад-вперед, пока не поняла, что принять помощь — это не то же самое, что отказаться от контроля. Маркус говорил мне, что я бесполезна, слаба и ничто без него. Теперь я понимаю, что все это было игрой, чтобы проявить свою власть надо мной. Тобиас был добрым, нежным и терпеливым — всем, чем Маркус не умел быть.

Я иду на это с широко открытыми глазами. Я взвесила риски и принимаю обоснованное решение для себя и для Айлы. Не похоже, что там будем только мы с Тобиасом. Вся его семья живет в Оукли, плюс персонал. Я не одна.

Несмотря на это, мой желудок скручивается в узел, когда машина, которую прислал за нами Тобиас, проезжает через массивные кованые ворота с более строгой охраной, чем в Букингемском дворце. От внушительных парадных ворот поместья Оукли до самого дома можно доехать за семь минут. Целых семь минут на машине, которая не то чтобы тащилась.

Богатство такого масштаба делает Ла Салль похожими на нищих. Оно огромное. Подавляющее. Пугающее.

Машина останавливается, и прежде чем я успеваю взяться за ручку дверцы, она открывается передо мной. У меня такое чувство, что с этой семьей волшебным образом происходит много всего. Или, может быть, это только Тобиас творит волшебство.

Чтобы успокоить ее и себя, я крепко сжимаю руку Айлы. Мужчина лет шестидесяти с небольшим, одетый в элегантный костюм, с проседью в редеющих волосах, встречает нас в дверях с ободряющей улыбкой. Может быть, отец Тобиаса?

— Миссис Ла Салль. Добро пожаловать в Оукли.

— Это Алан, — говорит Тобиас, появляясь слева от меня. — Дворецкий моего отца.

Боже милостивый, настоящий дворецкий. В какой мир меня занесло?

Я крепче обнимаю Айлу, притягивая ее ближе к себе. Мимо нас спешит молодой мужчина. Он открывает багажник и достает чемодан, который я собрала, чтобы сбежать от угрозы опеки Фелисити.

— Я думала, это твой отец, — шепчу я Тобиасу.

— Я попросил свою семью дать тебе немного пространства. — Он указывает на вход. — Как только у тебя будет время освоиться, я представлю тебя всем.

Такое ощущение, что… я была бы рада избежать этого. Навсегда. И снова сомнения поднимают голову. Я впустила незнакомца в свою жизнь, и теперь я в его владениях. В его власти. Подвергла ли я нас большей опасности, чем та, от которой убегала?

Я бросаю быстрый взгляд на Тобиаса, и мгновенная паника проходит. Он незнакомец, но все равно был очень добр ко мне. Он на моей стороне против Фелисити и Престона, и это имеет большое значение при таких ограниченных возможностях, как у меня. Трудно признать, что я не могу бороться со своими родственниками со стороны мужа в одиночку. У меня нет ни денег, ни активов, ни связей. Без Тобиаса, который придет мне на помощь, Айла для меня все равно что потеряна.

Я отказываюсь допустить, чтобы это произошло.

Конечно, я не в себе, но я могу справиться с некоторым легким дискомфортом, если это означает отсрочку битвы за опеку. Фелисити так просто не сдастся. Я надеюсь, что такая семья, как Де Виль, имеет широкий охват.