Ах, я узнаю это захлопывание двери. Она делает это, просто уходя в себя. Моя стратегия — рассказать шутку и надеяться, что никто не увидит пьесу. — Она замечательный ребенок, Ребекка.

Черты ее лица смягчаются. — Она — весь мой мир. Для тебя большая честь, ты знаешь. Она не позволила бы никому из друзей Маркуса подобраться к ней так близко. Она от природы с подозрением относится к людям.

— Это хорошая черта характера. Большинству людей нельзя доверять.

Она долго смотрит на меня. — Правда?

— Это не мне решать. Тебе придется решать самой. Я предпочитаю, чтобы за меня говорили мои действия.

Я делаю глоток чая, затем откидываюсь назад, ожидая, когда она посмотрит на меня. Что бы этот ублюдок ни сделал с этой женщиной, он сломал ее. Она так много времени смотрит себе под ноги, как будто пытается быть невидимой, не занимать места, спрятаться. Я могу только догадываться, через какие ужасы она прошла, прежде чем Фрэнк предал земле ее дерьмового мужа. Я увидел достаточно за одну ночь, чтобы понять, что она страдала за гранью понимания обычного человека.

С тех пор, как она пришла навестить меня в больнице, я пытался понять, почему я так забочусь о незнакомом человеке. Я мог бы просто потратить деньги на решение проблемы, дать ей работу, а затем оставить ее жить своей жизнью. Но я не хочу этого делать, и я не уверен почему.

Связала ли нас та ночь каким-то образом? Связала ли нас вместе травма? Я не знаю, и пока я не разберусь в этом, я продолжу в том же духе. Из того, что я почерпнул, она одна, и ясно, что родственники ее мужа развернули против нее какую-то лживую кампанию. Только сегодня утром я увидел еще одну статью, ставящую под сомнение ее остроту ума и способность заботиться о своем ребенке. Это мерзко, это сбивает с ног, и если есть что-то, чего я терпеть не могу, так это гребаных хулиганов. Ребекке нужен кто-то на ее стороне, и по какой-то причине, которую я пока не понимаю, я решил, что это я.

Она нерешительно поднимает взгляд. — Айла, ты не могла бы пойти поиграть в своей комнате несколько минут? Мне нужно поговорить с мистером Де Вилем.

Без вопросов Айла спрыгивает с дивана, хватает своего мишку и мчится наверх. Ребекка ждет несколько секунд, затем встает и закрывает дверь в гостиную. Когда она возвращается, то стоит у камина и заламывает руки.

— Мои родственники со стороны мужа подают заявление на опеку над Айлой, и я не знаю, что делать. — Она делает паузу, затем ее лицо морщится, и по щекам текут тихие слезы. — Я не могу позволить им забрать Айлу, но я не знаю, как их остановить.

Что за гребаная сука. Я сталкивался с Престоном Ла Саллем раз или два на различных мероприятиях, и я не могу сказать, что этот человек мне небезразличен, но я никогда не встречался с его женой.

— Вот, подойди и сядь.

Когда она это делает, я направляюсь на кухню. Я не вижу никаких салфеток, поэтому отрываю кусок кухонной бумаги и приношу ей. Она берет его у меня и вытирает глаза, затем сморкается.

— Прости. Я уверена, у тебя и так достаточно своих проблем. Тебе не нужны мои вдобавок ко всему прочему.

— Позволь мне самому судить об этом. Откуда ты знаешь, что она хочет получить опеку над Айлой?

— Письмо от адвоката. Оно прибыло сегодня.

— Можно мне посмотреть?

Она встает и выходит из комнаты, возвращаясь через минуту с конвертом. Я достаю пачку бумаг и просматриваю их.

— Значит, вы убегали?

— Не убегали. Убегаем. Как только ты уйдешь, я уйду отсюда. Фелисити не остановится, пока не получит то, что хочет, а у меня нет средств бороться с ней законно.

Она перестала упоминать Престона и сосредоточилась на свекрови. Это говорит мне о том, кто главный в этой семье.

— У меня есть средства. — что за человек вообще пытается отобрать ребёнка у матери, которая так сильно любит свою дочь, как Ребекка любит Айлу?

— Я не могу взять твои деньги.

Она горда, но в данном случае гордость определенно предшествует падению. Она не может убежать от закона. Они найдут ее, и ее бегство только увеличит шансы потерять Айлу.

— Ты бы согласилась на работу взамен?

Она прищуривает глаза, ее подозрение очевидно и понятно. — В обмен на что?

— Мне нужен ассистент. — Ей не нужно знать, что это ложь. Ложь во спасение, сказанная по уважительным причинам.

— Это мило с твоей стороны, но я не могу остаться в Лондоне. Я просто не могу, Тобиас. Мне так жаль.

— К работе прилагается жильё. В таком месте, где Ла Салли не смогут добраться ни до тебя, ни до Айлы.

— Где это? Луна? — Тихий смех, который она издает, ломкий, на грани. Она в панике, и я не могу сказать, что виню ее. Если бы я был на ее месте, я бы, наверное, чувствовал то же самое.

— Оукли.

— Что это?

— Мой дом. Ну, дом моей семьи.

— Твой… твой дом? Я не могу остаться у тебя дома. Я уверена, что там нет места.

Я чуть не смеюсь, но сдерживаюсь. Скорее всего, она не поймет моего веселья, вызванного её наивным замечанием.