Уставший, я тру глаза, зная, что должен пойти домой. Все будут гадать, где я, но я еще не готов снова надеть маску. Вместо этого я загружаю свой ноутбук. Хотя мой ассистент просмотрел мой почтовый ящик и классифицировал электронные письма, он все еще переполнен. Я отвечаю на некоторые из них, но мое сердце к этому не лежит.

Что говорят в прессе о Логове? Годами мне удавалось скрывать имя Де Виль от моего клуба. Не потому, что я стыжусь этого, а потому, что я знаю, как устроен мир. Пресса обожает скандалы, и публика их раздувает. Достаточно того, что в меня стреляли в секс-клубе. К этому времени они уже будут знать, что я владелец секс-клуба, и это придаст всему совершенно другой оттенок. Я избегал выяснения, пока был в больнице, и моя семья ни о чем не упоминала, но пришло время.

Набрав Логово в поисковой системе, я получаю свой ответ.

Они очерняют мою семью и меня самого.

Такими словами, как «унижающий достоинство», «непристойный» и «дрянной», разбрасываются повсюду, как ребенок кистью и чистым холстом. Придурки. Нет ничего унизительного или непристойного в том, что взрослые исследуют свои наклонности и желания в безопасной обстановке согласия. Такие устаревшие взгляды выводят меня из себя. Но особенно привлекает мое внимание заголовок из одной из самых мерзких бульварных газет Великобритании.

ПОРОЧНЫЙ ДЕ ВИЛЬ! Развратный секс-клуб, стрельба и скандал, который может разрушить семейную династию.

За эти годы о нас было написано много — что-то из этого правда, что-то преувеличено и, как ни странно, откровенная ложь, — но такое дерьмо случилось впервые именно по моей вине. Я привлек нежелательное внимание к семье. Заголовок — полная чушь. Ничто не может нас сломить. Мы члены-основатели Консорциума, и это членство дает нам широкие полномочия. Если бы папа захотел, он мог бы разорить все газеты в стране. Но мой отец яростно защищает свободную прессу, и как бы это ни раздражало, когда разгорается скандал, он прав. Без свободы прессы общество чертовски быстро скатывается от демократии к автократии.

Вопреки здравому смыслу, я захожу и сканирую статью. Как и ожидалось, в ней полно неточностей. Там есть один раздел, который особенно привлекает мое внимание, и по мере того, как я читаю, моя кровь становится все горячее и горячее.

Логово, эксклюзивный закрытый клуб для избранных, был описан инсайдерами как извращенная игровая площадка для лондонской элиты. Но очарование сменилось ужасом, когда раздались выстрелы, ранившие Тобиаса Де Виля, владельца клуба и четвертого сына прославленного титана Чарльза Де Виля, и убившие Маркуса Ла Салля, старшего сына члена парламента Тори Престона Ла Салля. Теперь поднимаются вопросы о вдове Маркуса, Ребекке Ла Салль, женщине, оказавшейся в центре трагедии. Свидетели описывают ее как взбалмошную и эмоционально нестабильную, а коллега Маркуса утверждает, что она была непостоянной, жестокой и имела склонность к драматизму.

— В ней что-то не так, — заявил один неназванный источник. — Она разыгрывала жертву, но никто не знал, на что она была способна на самом деле.

Друг семьи Ла Салль описал Ребекку как карьеристку в обществе, женщину, одержимую деньгами и статусом, которой нравилось быть замеченной во влиятельных кругах. Другой и вовсе заявил, что она сексуально извращена и принуждала мужа к унизительным вещам.

Я захлопываю ноутбук. Итак, это их точка зрения. Они знают, что не смогут добраться до моей семьи, поэтому охотятся за единственным человеком, который не может дать отпор.

Может, она и не в состоянии, но я могу.

И я это сделаю. Можете в этом даже не сомневаться. Чертовски в этом не сомневайтесь.

Глава Шестая

РЕБЕККА

Каждый раз, когда я беру телефон, чтобы позвонить Тобиасу, у меня сдают нервы. Он сказал позвонить на следующей неделе, и теперь уже понедельник указанной недели, но все равно кажется, что еще слишком рано. Я должна подождать до завтра или среды. Хотя я волнуюсь. Слушание моего приговора, возможно, состоится через несколько недель, но оно висит надо мной, терпеливое и ядовитое, ожидая, когда я оступлюсь.

Как и попытки Фелисити и Престона взять на себя опеку над Айлой, хотя я уже неделю ничего о них не слышала. Может, это была просто бравада в эмоциональном порыве, и они передумали.

На автопилоте я наливаю Айле сок в стакан и заставляю себя съесть пару ложек йогурта. За последние девять дней я похудела на полкило, темные круги под глазами стали постоянными, и я не могу вспомнить, когда в последний раз хорошо спала ночью. Напряжение нарастает, а выхода нет, не с кем поговорить, некому протянуть руку помощи. Впервые за много лет я подумываю о том, чтобы позвонить матери. Как только эта мысль приходит мне в голову, я подавляю ее. Алкоголь много лет назад отнял у меня мою мать. Она не в состоянии помочь себе, не говоря уже обо мне.