Когда машина подъезжает к Логову с запада, вид полицейской ленты над входом для посетителей заставляет мое сердце упасть. Будет ли когда-нибудь все по-прежнему? Все воспоминания, которые я здесь оставил, были каким-то образом запятнаны. Надеюсь, со временем непристойные сплетни исчезнут, и я смогу вернуться к управлению клубом, который спасал меня от отчаяния больше раз, чем я могу сосчитать.

Калеб объезжает здание сзади, к служебному входу. Здесь дверь тоже обмотана полицейской лентой.

Бентон протягивает мне связку ключей. Я с благодарностью беру их, затем приказываю ему и Калебу оставаться на месте.

Я ныряю под ленту, вставляю ключ в замок и вхожу. Я бывал здесь много раз, когда мы были закрыты, но сегодня здесь другая атмосфера. Жуткая тишина, от которой мне становится не по себе. На полпути к своему офису я принимаю поспешное решение и сворачиваю направо, чтобы пересечь основную часть клуба и свернуть в коридор, ведущий к ряду отдельных комнат для сдачи в аренду. Они довольно простые, в отличие от VIP-залов на втором этаже.

Дверь в PR3 закрыта, к раме по диагонали приклеена ставшая уже знакомой полицейская лента. Я срываю ее, но, потянувшись к дверной ручке, колеблюсь.

Это могло быть место, где я сделал свой последний вздох. Ещё полдюйма — и всё. Конец. Свет погас. В груди давит, лёгкие словно сплющиваются. Я закрываю глаза и замедляю дыхание. Швы чешутся. Каким-то чудом я удерживаюсь, чтобы не почесать их. Жду не дождусь, когда их снимут. Ещё один шаг на пути к выздоровлению.

Для такого здорового человека, как я, это был унизительный опыт.

Делая глубокий вдох через нос, я беру себя в руки и открываю дверь, ожидая увидеть повсюду запах крови.

В комнате безупречно чисто.

Кто убирал? Полиция или служащий клуба? Не то чтобы это имело значение. Но это имеет значение. Я достаю телефон и отправляю голосовое сообщение Фрэнку. К тому времени, как я набираюсь смелости войти в комнату, он отвечает.

Фрэнк

Я нанял бригаду уборщиков со стороны. Не хотел, чтобы наши сотрудники занимались этим.

Хорошее решение.

Фрэнк

Ты в порядке?

Всегда. На данный момент это, по сути, вся моя личность. Дешевле, чем терапия.

Я добавляю подмигивающий смайлик.

Он не отвечает. Я этого и не ожидал. Фрэнк был одним из первых, кого я нанял, когда купил это место, и с тех пор он рядом со мной. Как Бентон и Калеб, он теперь достаточно близко, чтобы читать меня, по крайней мере, в профессиональном смысле. Он знает, когда разговор окончен.

Я провожу рукой по столу. В моем сознании возникает образ Ребекки, распростертой на земле, пока муж насиловал ее. Эти гребаные ужасные шрамы на ее спине рассказывают о постоянном жестоком обращении. Пока я жив, я никогда не пойму, как мужчина может издеваться над женщиной, любой женщиной, не говоря уже о своей долбаной жене и матери своего ребенка. Кто-то, кого он должен любить и лелеять.

Ах, черт.

Я обещал Ребекке, что организую юридическую помощь, но пока не сделал этого. Хотя времени еще полно. Слушание по вынесению ей приговора состоится только через несколько недель. В последний раз оглядев PR3, я закрываю дверь и направляюсь в свой офис. У меня есть как раз нужный парень, который подходит для этой работы. Я хочу, чтобы все обвинения были сняты.

Через две минуты я вешаю трубку. Дело сделано. К понедельнику Ребекка избавится от этого тяжкого бремени и сможет начать заново строить свою жизнь и жизнь своей дочери.

Эта маленькая девочка. Черт возьми, она затронула струны моего сердца. Ребекка добровольно заявила, что она не разговаривает, но больше ничего не прокомментировала. Это физическая проблема или психическая? Свидетелем каких ужасов была эта милая крошка в том доме?

Я могу честно сказать, что ненавижу малое количество людей. Я и так довольно добродушен. Я имею в виду, конечно, есть люди, которые мне не нравятся или которые не в моем вкусе, но ненавидеть? Папин брат Джордж входит в этот список, как и мужчины, которые изнасиловали и убили мою старшую сестру более двух десятилетий назад. Теперь Маркус Ла Салль находится прямо там. Не потому, что он стрелял и чуть не убил меня. А за то, что он сделал со своей женой.

Мне должно быть все равно. Я не понимаю, почему это меня волнует. Не то чтобы я ей что-то должен, но я не могу перестать думать о ней и Айле. Возможно, я родился в семье, построенной на сомнительных моральных принципах, но я всегда был мягче своих братьев и сестер, включая сестру Саскию. Она сильнее всех нас, вместе взятых.

Надеюсь, Ребекка позвонит мне. Если она не позвонит, я позвоню ей. Нет, не позвоню. Я пойду к ней. Труднее отказать кому-то, когда он стоит прямо перед тобой. Я хочу помочь, но мои инстинкты говорят мне, что Ребекка — гордая женщина, которая будет бороться за то, чтобы стоять на своих ногах. Она не будет благосклонно относиться к благотворительности.

Вот почему я не планирую заниматься благотворительностью. Вместо этого я предложу ей работу. Империя Де Виль огромна, с сотней различных карьерных путей. Несмотря на ее самоуничижительный комментарий «Я всего лишь официантка», в ней есть тихий интеллект. Все, что ей нужно, — это подходящая возможность проявить себя.