Дан должен излечиться сам. У него очень сильный дракон. Возможно, сильнейший из ныне живущих. Он должен уже побороть эту чернь внутри!

Дан никогда не давался лечить его. Удивительно, не так ли? Ведь тот, у кого так много тайн, точно не захочет, чтобы его души касались.

Но я и здесь ничего не подозревала. Верила в его слова, что он не хочет, чтобы я тратила свою магию на него. Ведь у него сильный дракон.

Раны и правда затягивались на нем быстрее, чем на ком-либо. Даже на мне… а я берегиня! На мне порезы проходили дольше, чем на нем.

Он был очень, очень сильным. И сейчас… я чувствовала его ауру, его силу. Все при нем! Он должен был давно уже исцелиться. Вот только… складывалось такое чувство, словно он сам не хочет. Словно он совсем не боролся. Словно там, глубоко, где-то в самой своей сути, он просто… не цеплялся за жизнь. Не рвался обратно, как должен рваться дракон, попавший в беду.

Я смотрела на его лицо — спокойное, почти безмятежное — и в горле вставал ком. Нет… это все глупости. Он должен желать жить. Все желают. Тем более у него есть ради кого!

Я стирала пот с его висков, поправляла одеяло и снова бралась за отвары. Снова и снова поила его из ложки, меняла тряпки и протирала рану.

Так прошла часть ночи.

Где-то за полночь дверь скрипнула. Я подняла голову — на пороге стоял Слуд. Заспанный и растрепанный. Он даже не переступил порог, только заглянул внутрь.

— Как дракон? — спросил он тихо, почти шепотом.

— Живой. Я делаю… делаю все что могу, — честно ответила я.

Слуд выдохнул.

— Лена, я много силы истратил, у меня смена закончилась, поэтому ухожу спать, — напомнил он то, что я и так знала. Я кивнула.

— Тогда… работай как полагается, — кинул он. — Я на тебя его оставляю.

Я снова кивнула. Когда Слуд уставал, он забывал о том, что я женщина, слабая, и все другие неуважительные слова.

— Работай, — снова повторил он, а после закрыл за собой дверь, и я снова осталась одна.

До утра я продолжила сидеть у постели Дана. Свечи сменяли одна другую, отвары заканчивались, я заваривала новые, снова поила, снова протирала.

К рассвету лоб Дана стал прохладнее, дыхание — ровным. Я видела, что лечение работает. Я чувствовала, что ему намного лучше.

Когда за окном уже вовсю светило солнце, дверь снова скрипнула. Слуд проснулся.

Выглядел он плохо — под глазами залегли темные круги, лицо было серым, будто он вовсе не спал, а только ворочался с боку на бок, думая о том, что его ждет, если дракон умрет. Он подошел к кровати, посмотрел на Дана, потом на меня.

— Лена, как он? — спросил он наконец.

— Жар ушел. Он спит… и восстанавливается. Раны чистые, затягиваются. Осталось небольшое отравление, оно должно пройти само.

Слуд выдохнул — шумно, с облегчением, будто только что с его плеч свалилась гора. Он сделал шаг и поднял над Даном руки. Из пальцев тут же потекли золотые искры — он проверил его своей магией, оценил внутренние повреждения.

— Намного лучше, — пробормотал он наконец. — Денек отваляется и в себя придет.

Я это видела и сама, но… я была рада услышать это от Слуда. Все же он был сильным целителем, и его подтверждение значило многое.

Я посмотрела в окно. Было уже совсем светло. Тимофей уже проснулся и позавтракал и наверняка уже играет с бабаней. Так захотелось его обнять.

— Мне пора домой, моя смена уже закончилась, — сказала я, чувствуя, как на меня всем драконьим весом навалилась усталость. — Нужно хоть несколько часов поспать…

Слуд вздохнул, качая головой:

— Женщины. Слабые вы все-таки.

Он сказал это так, как будто это я уходила отдыхать. Но ведь моя смена закончилась еще с рассветом, и я правда должна была поспать хоть немного, чтобы восстановиться. Он должен это понимать.

Слуд еще раз окинул взглядом Дана, что-то прикинул в уме, а потом махнул рукой:

— Ладно. Ступай. Отдохни пару часов. После обеда чтоб вернулась.

Я кивнула и направилась к двери. Но перед ней замерла.

Я обернулась и посмотрела на Дана. Что-то старое, тягучее, болезненное не отпускало меня. Какая же я глупая… Но я хотела остаться. Побыть с ним еще. Хотя бы минуту. Хотя бы просто посмотреть на его лицо без ран.

А потом перед глазами встало лицо Тимофея.

Он для меня самый главный. Самый важный. И ему нужна мать.

— Лена, ты в обморок не упадешь? — фыркнул Слуд. — Я на тебя магию тратить не буду.

Я вздохнула и заставила себя сделать шаг к двери.

— Не упаду. Я… я пошла.

— Иди, иди, поспи, женщина, — бросил он мне вслед. — Но смотри у меня, чтоб после обеда была, Лена.

Я вышла и закрыла за собой дверь, все еще ощущая эту… тоску. Не знаю, что это за чувство. Но я прогнала его прочь. Меня ждал Тим, и я очень-очень хотела поскорее его обнять.