Я так волновалась за Дана, что забыла: в палате меня ждал не он.

Передо мной стоял мужчина. Ниже Данияра, но шире. Очень широкие плечи, массивные руки и темные проницательные глаза… Генерал-берсек.*

Но главное… Главное — я его не знала. Как и он меня. Слава Богам!

— Здравствуйте, — выдавила я сквозь волнение.

— Здравствуйте, — повторил он, чуть склонив голову. — Так вы… берегиня? У вас аура. Очень… необычная. Я не могу понять…

— Нет. Я лекарка. А аура… это моя бабушка была берегиней, — повторила я ту же ложь, что говорила много раз.

— Понятно, — сухо ответил он. В его глазах мелькнуло разочарование. Наверняка он хотел бы, чтобы его маршала лечила берегиня, а не слабая лекарка… Он перевел взгляд на Данияра. — Значит, это вы лечите моего маршала?

Я кивнула.

— Почему… — голос у него чуть дрогнул, но он быстро взял себя в руки. — Почему он до сих пор не выздоровел?

— Мы делаем все возможное, — ответила я, подходя ближе к кровати. Взгляд снова упал на Дана. Все такой же бледный. Неподвижный. — Рана тяжелая. Отрава почти вышла, магия работает… но… Он будто сам не хочет себя исцелять.

Слова вырвались сами собой. Я тут же замолчала, прикусив язык. Но ничего другого я не могла сказать. Дан не выздоравливал — я просто не могла объяснить почему. У него сильный дракон, но он совсем себя не исцелял. Магия Слуда не помогала ему совсем. Дану становилось легче только от моей песни… Но так не должно быть! Он должен исцеляться сам. Он ведь сильный. Я это точно знаю.

— Это вы хорошо подметили, — устало вздохнул генерал. — Он последние годы словно искал погибели. А теперь вот… не хочет выбираться.

— Искал погибели? — переспросила я, не веря своим ушам. — Разве кто-то может искать погибели?

Я с недоумением посмотрела на Дана. Нет, это глупости какие-то.

— Может, — тихо сказал мужчина. — Может тот, у кого ничего и никого больше нет.

Последние слова кольнули меня.

— Но как же… — я запнулась, не зная, стоит ли спрашивать. Но не спросить просто не могла. — У него ведь есть жена? Ребенок? У маршала ведь должны же быть…

— Его жену растерзали утопцы, когда он был на службе, — сухо бросил генерал. Он продолжал смотреть на лицо Дана, а у меня земля ушла из-под ног.

Я вспомнила лицо Миланы. Вот она, такая красивая, в мехах, гладит свой живот. Перед глазами пошли темные пятна.

— Но… у него есть ребенок? — мой голос прозвучал, как писк.

Генерал медленно перевел взгляд на меня.

— Нет у него детей… и не было.

Мне стало совсем дурно. Что значит — не было? Когда именно ее разорвали? Неужели… когда она была беременна? Боги милостивые, нет… Этого просто не может быть. Не должно так быть!

Комната поплыла перед глазами. Свечи расплылись в оранжевые пятна. Сквозь шум в ушах я услышала, как Михаил продолжает говорить:

— Он хороший мужик. Добрый. Отважный. Я знаю, что говорю — мне жизнь спас. Сам подставился, вот… Ему бы просто… просто найти смысл. Смысл, чтобы двигаться дальше.

Он говорил еще что-то, но слова мешались в единый звук. Мне показалось — еще секунда, и я просто упаду.

— Простите, — выдохнула я, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. — Мне… мне нехорошо.

Не дожидаясь ответа, я развернулась и почти выбежала из комнаты.

Коридор. Дверь. Ступеньки. Все пролетело мимо — я ничего не видела. Рванула на себя тяжелую дверь лекарской и вылетела на улицу.

Свежий воздух ударил в лицо. Я сделала несколько шагов вперед, к крыльцу, и меня просто согнуло пополам.

— Боги милостивые… Боги милостивые… — прошептала я, хватая ртом холодный воздух.

Я опустилась на корточки, обхватила себя руками. Дышать было нечем. Внутри все сжалось в тугой, болезненный узел. Я никогда не желала Данияру этого. Ни ему, ни Милане, ни тем более их ребенку. Боги… Даже в те дни, когда я ненавидела его всей душой. Такого просто не должно было случиться. Не должно…

Глава 15

Елена

Дверь лекарской скрипнула.

Я подняла голову. Генерал вышел, и мы столкнулись глазами. В его взгляде мелькнуло что-то — растерянность, кажется, и сожаление.

Хорошо, что я уже хотя бы выпрямилась и смогла остановить поток слез.

— Де́вица, — начал он, шагнув ко мне; голос его стал мягче, чем в комнате. — Вы… простите меня.

— Вы не виноваты… — растерялась я от его извинений.

— Я напугал вас, — тут же сказал он. — Знаете, я по долгу службы привык говорить прямо. Но, очевидно, не стоило… Никогда бы не сказал такого своей жене, а вы… Слишком уж я забылся, что вы не воин. Не надо было так.

Его голос звучал так виновато, что мне даже стало не по себе.

— Все в порядке, это я… просто переволновалась, — выдавила я.

Мужчина вздохнул и провел рукой по лицу — это был очень усталый жест.