Однако мистер Мюррей оказался совсем не той матушкиной мямлей, каким мы увидели его в первый раз. Здесь, в опасной ситуации, когда ему необходимо угнаться за леди, он вдруг проявил небывалую сноровку и смелость. Его конь практически впал в панику, когда наездник ловко потянул поводья, рыкнул и переключил внимание животного на себя.

Каким-то чудом они смогли тут же оттолкнуться, прыгнуть и за несколько размахов, когда под ними буквально разваливался дряблый мост, всё-таки добраться до другого берега.

С десяток досок отвалились и были унесены течением, когда Билли выпрямился, выдохнул и обернулся ко мне. Он тут же улыбнулся и махнул рукой, давая понять: всё хорошо.

Славный юноша.

Я улыбнулась в ответ, кивнула и мы разошлись, будто никакой опасности и не было. А ведь на неё нас обрекла маленькая заноза, которая просто жаждет внимания. Ох, нужно обязательно придумать, как её проучить...

Мы с Рокси медленно, но без каких-либо проблем преодолели милю вдоль реки. Это время мне оставалось лишь гадать, разыскал ли Билли в лесу мою дерзкую воспитанницу. Одновременно с тем одинокая прогулка в лесу вновь и вновь возвращала мыслями к воспоминаниям о том дне, когда мы вместе с Рэймондом верхом на одной лошади скакали по его угодьям возле главного поместья Грейвзов.

Прошло столько лет, а те чувства жара и неловкости от близости с его телом я ощущала, словно это было вчера. Впрочем, не удивительно. Хоть я и была беглой замужней девицей, но мой муж вызывал лишь страх и отвращение. Рэймонд был первым мужчиной, который показал мне, как и что может чувствовать по-настоящему влюбленная женщина. Да ещё и столь юная…

— Боже, о чём я думаю, – шепнула себе под нос, но Рокси качнула головой, словно понимала меня как истинно мудрая старушка. Я невольно улыбнулась и аккуратно погладила её по шее. Но даже эти движения давались мне с трудом, ведь отпускать поводья было иррационально страшно.

Я так надеялась, что пережила все те чувства к Рэймонду и оставила их далеко позади. Было больно и сложно, но каждый день, месяц, год словно стирали желание думать о нём снова и снова. В какой-то момент я отпустила…

И вот через столько лет он вновь рядом. Ухаживает за мной, только подумайте! И эти мерзкие воспоминания вновь начинают терзать память. Ужасно. Скорее бы каторга в его доме закончилась. Хочется разбираться в истериках собственной дочери, а чужой.

Через минут двадцать мы с Рокси были на другом берегу. Разумеется, здесь никого не было. Я огляделась, понимая, что идти в глубь леса на поиски – попросту глупо. Поэтому решила остаться и надеяться, что мистер Мюррей сдержит своё слово…

Однако прошли ещё десять минут. Двадцать. Полчаса. Но никого не было. Я успела спешиться, привязать Рокси к дереву и села на один из крупных валунов у реки. Что-то я делала не так. Сегодняшний день – явный просчёт, где лисица хочет урвать себе балл в нашей призрачной гонке “кто кого больше изведет”. И пока что у неё получалось.

Чем больше я ждала, тем меньше мысли “она недолюбленный, бедный ребенок, который так многое пережил” оправдывали Салли.

Наконец, за спиной послышались быстрые шаги лошади. Я поднялась, обернулась и тут же скривила губы. Ко мне приближался всадник, но только один. Это был Билли.

Но где же Салли?

— Мистер Мюррей, вы нашли леди Грейвз? – громко спросила я ещё до того, как он приблизился.

Билли ответил не сразу. Его лицо искажала серая, тяжелая задумчивость. Я даже успела испугаться: неужели с этой дурёхой произошло что-то ужасное? В голове уже проносились мысли: “как я скажу Рэймонду, что потеряла его дочь в лесу”, но теперь навязчиво лезли образы и похуже.

— Что произошло?! – нетерпеливо и настойчиво вскрикнула я, подходя к юноше, когда тот спешился. Он всё ещё не стремился отвечать на мои вопросы! Билли лишь тяжко взглянул на меня из-под рыжих бровей.

— Да не молчите вы!

— Не волнуйтесь, мисс Хартли, – заговорил, наконец, аристократ. – Ничего страшного не случилось. Кажется…

Он отвёл взгляд в сторону, не решаясь смотреть мне в глаза. Я решительно ничего не понимала, но вернула себе холодное спокойствие.

— Кажется?..

Мистер Мюррей всё молчал, сомневаясь. Казалось, внутри него шла настоящая борьба, которую я никак не могла понять. Когда я уже готова была откровенно повысить голос, чтобы аристократ, наконец, заговорил, он прервал давящую тишину:

— Мисс Хартли, вы кажетесь мне хорошей гувернанткой и человеком, если позволите сделать вам такой комплимент. Хоть мы с вами почти незнакомы…

— Спасибо, но вы начинаете меня пугать.

— Вам нечего бояться, – его губ коснулась тоскливая улыбка, он погладил свою лошадь и посмотрел в сторону, откуда приехал. – С вашей воспитанницей всё впорядке. Она пожелала остаться одна.

— Леди Грейвз нагрубила вам? – это был единственный понятный мне ответ, почему юноша говорит столь загадочно.

— Нет-нет. Но она попросила меня солгать вам.

— Солгать?