Когда служанка начала расставлять на столе угощения, Салли принялась ей помогать. Сначала поставила фарфоровый набор с ароматным напитком перед собой, а после вдруг протянула блюдце с чашкой мне.

— Ваш чай, мисс Хартли.

Ой, не к добру это. Но я с улыбкой кивнула и приняла жест столь яркой заботы.

— В вашем доме гувернантка на хорошем счет, мистер Грейвз, – задумчиво заметила наша гостья, которая явно не понимала, почему прислуге подает чай молодая хозяйка дома.

К моему удивлению, в разговор тут же со всей живостью включилась Салли:

— Конечно! Мисс Хартли практически член нашей семьи. Она у нас недавно, но уже стала нам как родная! Практически лицо нашего дома. Не правда ли, папа́?

Рэймонд заметно изумился. Комплимент был слишком широким и вызвал в нас обоих колкое чувство неловкости и непонимания.

— Ну… мы и правда очень ценим мисс Хартли, – уклончиво ответил Рэймонд и тут же поспешил сменить тему: – Пожалуйста, угощайтесь.

Как раз в этот момент я сделала первый глоток чая и поняла, к чему была хвалебная речь и ассоциации с семьей. Это было просто отвратительное месиво. Казалось, в несчастный напиток подсыпали все возможные специи, что нашли на кухне. Больше всего чувствовалось обилие соли и перца. Губы и язык защипало, горло обожгло, а желудок сжался.

— Леди Мюррей, ваш чай просто восхитителен, – проворковала тем временем чертовка. – Мисс Хартли, что думаете? Вы так часто говорили о тонкостях чаепития на наших уроках…

Ни разу мы не обсуждали проклятый чай! Но разве я могла спорить? Все усилия ушли на то, чтобы сдержаться и не выдать эмоциями на лице всю «прелесть» гадкого вкуса.

Все остальные были согласны, их напиток явно не подвергся атаке бледных, тоненьких ручек.

Ладно. Если Салли думает, что она такой детской, глупой уловкой выведет меня из равновесия – лисица очень ошибается.

— Невероятный вкус, – со спокойной учтивостью произнесла я. – Это нотки цветочных листьев?

Сказала наугад, лишь бы проявить интерес. За яркостью специй и соли я не чувствовала ни то что «нотки», а даже не смогла сказать, что именно пью: чай, воду или покрашенное молоко.

— Да! – мне повезло, аристократка тут же расцвела. – Лепестки роз.

Увы, мой интерес аукнулся. Хоть разговор потек дальше, но леди Мюррей очень внимательно следила, как на её чай реагирует «знаток», каким выставила меня Салли.

Я делала глоток за глотком, пока рот жгло, а слизистые стягивало. Но ни разу я не показала искренних эмоций даже кривым взглядом. Каждый раз натягивала на лицо светлую улыбку. Моё спокойное поведение очень быстро расстроило хитрую рыжую девицу.

Возможно, после этой адской смеси мне будет плохо. Но ронять лицо и «позорить семью, которая так меня ценит» я не стала.

Одно не пойму, всё ведь было хорошо. Почему Салли вдруг так переменилась?..

Глава 29. Не смейте!

— Да не может быть! – возмутилась миссис Патт, когда тем же вечером я пришла к ней за лекарством от беспокойств в желудке и рассказала суть ситуации. – Леди Грейвз уже взрослая, осознанная девушка. Она не могла...

— Уж поверьте, – я усмехнулась. Отвечала между тем, как осушала очередной стакан чистой воды.

— Что сказал мистер Грейвз?..

Экономка проследила за мной взглядом и по одному холодному выражению лица сделала вывод:

— Вы к нему не ходили!

Я оторвала стакан от губ.

— Нет.

— Опять! Почему? Нужно пресекать подобное вредительство.

— Она именно этого и добивается. Чтобы я обращала внимание, ссорилась, жаловалась отцу, давала ей шанс перетянуть на себя одеяло в конфликте. Но куда лучше просто игнорировать, – ещё один глоток. – Поверьте, миссис Патт, Салли – недолюбленный ребенок, который жил между раздором родителей. И куда больше ей уроком будет безразличие, нежели скандал.

— Мисс Хартли, у меня иногда такое чувство, что вы просто не хотите лишний раз говорить с хозяином, – экономка вздохнула. Вряд ли она говорила со всей серьёзностью, но замечание укололо.

Я обвиняю Салли в том, что она неосознанно ищет внимания хотя бы через конфликт. И в то же время сама обхожу Рэймонда, чтобы не обжигаться, прикрывая всё красивыми словами.

И всё же нет. Я уверена, что лисица жаждет громкого скандала. Я ей его не дам.

На следующее утро после завтрака, на которое юная леди соизволила явиться, Салли важно заявила:

— Сегодня занятий не будет, мисс Хартли.

В этот момент Рэймонд вместе с секретарем уже ушёл в свой кабинет, а мы остались вдвоем в столовой допивать чай.

Я подняла на воспитанницу холодный взгляд.

— Это решать не вам, леди Грейвз. Вы, кажется, в добром здравии. Не понимаю, что мешает нам заниматься?

— Мистер Мюррей пригласил меня прокатиться с ним верхом сегодня, – она откинулась на спинку стула, помешивая чай. Причем специально постукивала ложечкой, будто намекая на вчерашний инцидент и провоцируя на диалог.

— Ладно, – ответила я спокойно и вновь вернулась к угощениям.

Воцарилась тишина. Я ощущала на себе взгляд лисицы, которую раздражала моя пассивность.