— Нет, его доставили домой, – с легким непониманием отозвалась миссис Патт, видя отблеск волнения в моих глазах. – Что-то не так?

Я поскорее переняла письмо и посмотрела на адресата. Это была Кейт. Сердце тут же застучало быстрее, а в голове появились жуткие мысли.

Они уже были на отдыхе. Шелли писала мне совсем недавно, когда их разместили. Говорила, как всё здорово. Неужели что-то случилось?

Я постаралась спрятать эмоции.

— Нет, всё хорошо. Спасибо вам. А давно его принесли?

— В начале вашего урока. Но вы здесь так чудесно играли, что я решила вас не прерывать, – экономка оглянулась на коридор, откуда слышался голос Салли. – Кажется, вы смогли найти подход к леди Грейвз.

— Да, надеюсь, – сбивчиво ответила я и уже хотела уйти, но миссис Патт всё поняла быстрее.

— Я пойду, у меня ещё много дел. Если вдруг вам нужна будет помощь – обращайтесь.

Я кивнула, и едва осталась одна в комнате, как тут же распечатала письмо. Взгляд нервно начал пожирать символы. Послание оказалось коротким. В духе Кейт. Хотя я вообще удивлена, что она решила мне написать.

Чем дольше я читала, тем спокойнее могла дышать. Ничего страшного не произошло. Я даже не сразу поверила, но дочь писала, что у них всё хорошо, Шелли чувствует себя сильно лучше после начала лечения.

Я перечитала коротенькое письмо, которое занимало меньше половины листа несколько раз. Будто думала, что найду там двойное дно. Но нет. «Хороший отель. Шелли лучше. Всё здорово».

Странно.

Неужели Кейти и правда просто решила сделать шаг навстречу и написать мне? Или её заставила Шелли? Может, они так лишний раз показывают, что сестра не приукрашивает своё состояние, и её здоровье правда начало налаживаться?

Но зачем отправлять два письма почти сразу?

— Боже, Амели, просто порадуйся, а не ищи подвох, – буркнула я себе под нос, и вдруг вздрогнула, потому что рядом раздалось:

— Хорошие новости?

Я моментально сжала письмо и прижала к груди, потому что это был голос Рэймонда. Он стоял недалеко, а я даже и не заметила, как он вошёл. Лишь через пару секунд я начала успокаивать себя рациональными мыслями: даже если он бы захотел, всё равно не смог увидеть, что я читаю. Да и между нами оставалось несколько метров. С такой дистанции и зрячий в чужое письмо носа не сунет.

— Д-да, – нервно отозвалась я и спрятала письмо в сумочку на поясе.

— Простите, я не хотел вас отвлекать, – Рэймонд улыбнулся и опустился рядом на скамью. Он положил руки на клавиши, нежно и с ностальгией ощупывая их. – Надеюсь, вы не против…

— Конечно, это ведь ваш инструмент, – я быстро поднялась. – Простите, мне нужно…

— Нет, пожалуйста, – прервал вдруг Рэймонд пронзительным тоном. – Мисс Хартли, останьтесь.

Он невольно осекся, а после продолжил с тоскливой улыбкой:

— Сыграйте со мной. Если, конечно, в вашем письме не было ничего плохого...

Я вдруг поняла, что мы оба сбивчиво подбираем слова. Но если на меня давило волнение, ведь я буквально прятала от Рэймонда письмо его дочери, о которой он не знает и не должен узнать, то с чего бы волноваться хозяину дома перед гувернанткой, которой он платит? В конце концов, он в праве не просить, а приказывать.

— Нет, ничего такого, – некая уязвимость Рэймонда вернула мне спокойствие. Будто мы оба раскачивались в лодке и, наконец, поймали общий темп, чтобы её выравнять.

Письмо в сумке. Он ничего не видел. У Кейт с Шелли всё хорошо.

Я выдохнула и опустилась обратно на скамью.

— Хотите сыграть?

— Если вы не боитесь бездарного ансамблиста, – по-доброму усмехнулся Рэймонд. – Потому что играю я скверно.

Я уже слышала эти слова. Они на секунду вернули в прошлое. И на этот раз вместо неприятной внутренней дрожи я ощутила нечто схожее… с ностальгией? Всему виной проклятое фортепиано, за которым мы сидели.

Бред какой.

Однако волноваться он меня не заставит.

— Я вообще не боюсь трудностей, – с этими словами я положила пальцы на клавиши, примеряясь. – Что вы хотите сыграть?

— Вы знаете… – он задумчиво отклонился назад, – …Аромат весны?

Я подняла пальцы, сжала и разжала, будто разминала. На деле в руках на секунду проявилась дрожь, которую нужно было унять. Он ведь неспроста спросил о композиции, которую когда-то мы исполняли вместе? Неужели, Рэймонд начал о чём-то догадываться?

— Нет, – сухо отозвалась я. – Простите, мистер Грейвз. Может быть, сыграем что-то другое?

На мужском лице промелькнула тоска. Уже второй раз я видела, что Рэймонд словно вспоминает наше общее прошлое со светлыми эмоциями, а не усмешкой. И это рождало внутри огонь гнева.

Как ему хватало наглости выкинуть из памяти свои грехи и думать о хорошем? Он вспоминал девушку, которая влюбленно смотрела на него своими большими, наивными голубыми глазами? С которой можно было болтать часами напролет? Которая готова была отдать ему всю себя?