— Хорошо, можете пытаться. Но свою позицию я вам озвучила. Меня устраивает судьба старой девы, о которой будут шептаться за спиной, а затем улыбаться в лицо, ведь деньги и влияние семьи не позволят от меня отвернуться.

Я смотрела на Салли и понимала – за маской хладнокровия скрыто нечто очень болезненное. Огромная, пульсирующая рана, которую леди прячет от всех под лицемерием и ужимками.

Она не просто так позаботилась о незнакомой девушке.

И у неё явно есть причины так сильно сторониться долгих обязательств.

— Салли, почему вы боитесь брака? – я спросила это без осуждения, мягко, почти шепотом. Одновременно проникновенно смотрела воспитаннице прямо в глаза. Назвать её по имени – вопиющий проступок. Это заметно удивило лисицу и в то же время заставило быть хоть чуточку честнее.

— Вы знаете, как умерла моя мама?..

Этот вопрос заставил меня осечься. Леди произнесла его с душащей неверотяной тоской, которая вуалью накрыла её молодое личико. Показалось несправедливым, что столь юное создание уже прочувствовало подобную боль.

Я знала историю о смерти Ровены лишь отдалённо и со слов Рэймонда, потому медленно мотнула головой. Салли поджала губы, а после постаралась вернуть себе силу и самообладание.

— Она всегда была несчастна. Всю мою жизнь, – голос леди подрагивал. – Семья заставила её выйти замуж за моего отца, которого она никогда не любила. Потому что выбранный ею мужчина был бедняком, и ей никогда бы не позволили быть с ним. Брак принес моей маме одни страдания. Хотя по всем требованиям общества союз казался идеальным. Ещё бы. Богатый, именитый муж с отличной репутацией! Молодой и красивый. Мужественный и даже добрый. Мечта всех девушек. Но она его не любила, понимаете? Я долго смотрела, как моя бедная мама плывет по течению будто призрак. Пока к ней не вернулся её возлюбленный. Да, это был роман на стороне. Да, это было бесчестно. Но что ей оставалось?

Салли старалась сдерживать эмоции, но получалось у неё скверно. Мне же всё яснее становилась картина событий. Я знала финал истории, и это было страшно.

— А потом отец застал их вместе и вызвал его на дуэль, – еле выдавила из себя Салли с терпкой горечью. – Якобы должен был отстоять честь жены, – болезненный смешок сорвался с пухлых губ, а следующее предложение прозвучало с пугающей простотой: – И убил его. Понимаете? Умелый стрелок и охотник. Как могло быть иначе?

Мерзкая ситуация. Любой, кто услышит о ней, в один голос скажет: адюльтер. Погиб и поделом. Нечего соваться в чужой брак к честным людям.

Но любовь… она и правда ломает барьеры и расставляет свои капканы. Уж я-то знаю. Когда-то я думала, что она окажется выше любых социальных условностей. Увы, все подобные надежды приводят к трагедии.

Ещё сложнее было от мысли, что я знала убитого мужчину, о котором идет речь. Хоть и хотелось верить, что мои догадки неверны.

— Мне очень жаль, леди Грейвз, что вы столкнулись с таким губительным примером, но…

— Это ещё не всё, – нервно рассмеялась она. – Моего отца забрали в тюрьму. А моя мама из здоровой женщины превратилась в живого мертвеца. Врачи разводили руками, пока пытались понять, как ей помочь. Мне приходилось силой кормить её, мисс Хартли. Понимаете? Я плакала, умоляла её поесть, но она словно умерла вместе с тем человеком. Вот такой бывает любовь. Вот к чему приводит «удачно устроенный брак». Женщину запирают в доме её мужа и лишают прав. Он будет изменять? Закрой глаза и не смотри. Бить? Потерпи. Не любить детей? А на что тебе нанятые няни и гувернантки? Развод? Да кто тебе его даст. И если вы хотите рассказать, что именно мне повезет быть одной на миллион, кто полюбит своего мужа взаимно, – она поморщилась, – знайте, что я слишком взрослая, чтобы верить в сказки. У меня есть имя, состояние и владения. Они дают мне свободу. Зачем отдавать всё это в руки человеку, который может меня предать?

Я знала – нужно найти слова, чтобы переубедить её. Это моя работа. Я должна приложить все силы, чтобы её отец, который платит мне, был доволен судьбой дочери: её поведением в обществе, знаниями, любовью.

Но как найти слова, если я согласна с этими доводами? Отчасти я даже завидовала Салли. Конечно, нельзя так думать. Девочка пережила слишком многое для своих лет. Но, боги, если бы я к молодым годам поняла все эти прописные истины женской доли, как минимум один мужчина не успел бы потоптаться по моему сердцу.

Потому с десяток долгих секунд мы стояли в тишине. Я много врала в своей жизни. Когда-то мне приходилось вышивать свою историями нитями лжи. Но сейчас найти в себе наглость соврать было особенно сложно…

Однако сегодня Салли не было суждено услышать от меня хоть какой-то ответ. Послышался звук подъезжающего экипажа. Мы с моей воспитанницей синхронно надели маски женского лицемерия, когда ворота открылись, и в сад вошёл Рэймонд. В полутьме вечера он не смог разглядеть даже наши силуэты.

— Папочка! – звонко пропела Салли, и мне оставалось лишь удивляться её театральной выдержке. – Ты вернулся!