— Эти деньги пойдут на ребёнка, — спокойно добавляю я. — На нормальное жильё. На роды. На безопасность.

Я кладу ладонь на живот. Почти машинально.

— Я имею право использовать то, что мне отдали. Имею право продать эту грёбаную квартиру и обеспечить своему малышу нормальную жизнь.

Маринка кивает.

— А если он узнает?

Я замираю на секунду. Перед глазами вспыхивает его лицо. Марат не любит, когда кто-то двигает его фигуры без разрешения.

А квартира — это его фигура.

— Не узнает, — отвечаю жёстче, чем чувствую. — Это моя собственность. По документам — чисто. Развод оформлен. Он сам всё передал.

Внутри, правда, шевелится тревога. Кафаров не любит сюрпризы. И я слишком хорошо знаю его инстинкт контроля.

Но сейчас я думаю лишь о комочке в моем животе. И если для того, чтобы встать на ноги, нужно продать его подарок — я продам.

Мы останавливаемся перед дверью с табличкой «Нотариус».

Маринка нажимает ручку.

— Готова? — шепчет она.

Я делаю вдох. На этот раз выдох получается легко.

— Более чем.

Я толкаю дверь. И даже не подозреваю, что это решение — всего лишь первая спичка.

А бомба уже заведена. И тикает гораздо громче, чем я думаю.

— Добрый день.

— Добрый, — Маринка отвечает первой, уверено. — Мы по поводу сделки. Продажа квартиры. Документы с собой.

Я подхожу ближе и аккуратно выкладываю папку на стол. Пальцы всё ещё немного дрожат, но я держусь. Нотариус надевает очки. Листает документы без спешки. Сначала всё идёт спокойно. Потом нотариус хмурится. Совсем чуть-чуть.

— Простите, — нотариус поднимает глаза от документов, — вы состоите в браке?

Я даже усмехаюсь.

— Нет. Мы разведены.

Он спокойно кивает.

— Свидетельство о расторжении брака при вас?

Я мгновение зависаю, а потом быстро раскрываю папку.

— Конечно.

Пальцы немного дрожат, но я достаю документ. Тот самый. С гербом. С печатью. С подписью. Кладу бумагу перед ним.

— Вот.

Нотариус берёт документ аккуратно, почти педантично. Надевает очки. Долго смотрит. Слишком долго. Маринка рядом перестаёт болтать ногой.

— В чём проблема? — спрашиваю я, когда пауза начинает давить.

— Сейчас проверю по реестру, — спокойно отвечает он.

Щелчки клавиатуры. Я слышу, как стучит моё сердце. Он вводит серию. Номер. Пауза. Хмурится. Печатает снова.

— Странно… — произносит мужчина тихо.

Внутри у меня всё леденеет.

— Что странно?

Он поворачивает ко мне монитор.

— Серия и номер свидетельства в базе не отображаются.

Я моргаю.

— В смысле?

— В Едином государственном реестре актов гражданского состояния нет записи о расторжении вашего брака. Более того, номер данного свидетельства не зарегистрирован как выданный.

В ушах начинает шуметь.

— Это невозможно, — выдыхаю я. — Документ официальный. С печатью.

— Печать есть, — соглашается он спокойно. — Но запись в реестре отсутствует.

Маринка резко подаётся вперёд.

— Может, база не обновилась?

Нотариус качает головой.

— Развод оформлялся когда?

— Несколько недель назад, — отвечаю я автоматически.

— За такой срок информация точно должна быть внесена.

Он переворачивает свидетельство. Проверяет защитные элементы.

— Позвольте уточнить, вы лично получали этот документ в ЗАГСе?

Я зависаю. Нет.

— Его передал мой представитель, — говорю я медленно. — Все вопросы оформлялись через юриста.

— Понимаю, — кивает нотариус. — Однако по состоянию на сегодняшний день ваш брак юридически действующий.

— Нет, — качаю головой. — Этого не может быть. Он… он развёлся со мной.

— Сказать — не значит зарегистрировать, — спокойно отвечает нотариус. — В базе ваш статус — «состоит в браке».

Я смотрю на документ в его руках.

— Вы хотите сказать, что это подделка? — голос звучит глухо.

Нотариус осторожно подбирает слова.

— Я говорю, что в реестре запись отсутствует. Либо документ не был зарегистрирован должным образом, либо…

Он не договаривает. Но и так понятно. Маринка смотрит на меня так, будто сейчас взорвётся.

— Ярина… ты видела решение суда?

Я молчу. Потому что я видела только бумаги, которые мне принесли. Я поверила. Потому что он сказал, что всё закончено.

— Если брак действующий, — продолжает нотариус уже сухо, по делу, — продажа имущества требует нотариально заверенного согласия супруга.

Супруга. Меня прошибает холодом. Юридически я всё ещё жена Марата Кафарова. Этот ублюдок не просто раздавил меня. Он сделал так, чтобы я думала, что свободна.

А официально — оставил всё как есть. Контроль. Всегда контроль. Я медленно поднимаю глаза на нотариуса.

— То есть… я не могу продать квартиру?

— Без его согласия — нет.

Тишина. Я смотрю на свидетельство. На свою подпись. На его фамилию.