И в этот момент понимаю одну страшную вещь. Если этот документ не зарегистрирован — значит, развод либо не был завершён… либо был сознательно остановлен.

А Марат Кафаров — не тот мужчина, который забывает такие вещи.

Вот же ублюдок! Во мне закипает такая ярость, что я готова начать гуглить билеты на автобус. Прямо в его грёбаную тюрьму. Мне же дадут его ударить? Нужно домой за битой заехать.

***

Мои хорошие, сегодня на мою историю действует скидочка)

А у вас такое было: приходишь к психологу, а там бандит сидит. И теперь этот бандит хочет мой цветочек, а я понятия не имею о каких цветочках он говорит, еще и на кровать постоянно кивает...

"Кричать разрешаю"

- Ну что, кисуль, как подставу исправлять будешь? - Усмехается бандит. - Побазарим или сразу над столом нагнуть?

Бандиты должны сидеть в тюрьме. Поэтому я и пришла в участок, чтобы рассказать о наглом громиле.

Вот только я не знала, что окажусь заперта с ним наедине.

- Ой, я не туда попала, - пячусь к двери, надеясь сбежать.

- Главное, чтобы я попадал, кисуль. Ведь нас ждут влажные эксперименты.

В эту секунду я не совсем поняла, о чём он. Но когда ПОНЯЛА...

Оказалась в его кровати.

ua6ouc6j

Глава 3.

Как там в том чёртовом видео говорилось? Вдох на четыре, выдох на три?

К чёрту. Ничего не получается.

Воздух в лёгкие входит рваными кусками, а выходит каким-то истеричным шипением. Я вылетаю из здания нотариуса так, будто за мной гонится стая собак.

— Ярин, стой!

Маринка хватает меня за локоть, и я только тогда понимаю, что буквально несусь по улице. Люди шарахаются. Кто-то оборачивается.

Мне плевать.

Внутри такой кипяток, что, кажется — ещё чуть-чуть, и кожа треснет.

— Я дура, Марин, понимаешь? — выплёвываю я, резко разворачиваясь к ней. — Поверила. Просто поверила, что он меня отпустил. Что всё закончилось. Уши развесила, как идиотка. А он…

Голос срывается. Не на слёзы — на ярость.

— Конечно, есть вероятность, что документы просто в реестр не подтянули, и… — начинает Маринка осторожно.

Я тут же впиваюсь в неё взглядом.

— Ты действительно так думаешь или просто хочешь меня успокоить?

Маринка закусывает губу. И этого достаточно. Её лицо говорит всё. Она не верит в эту версию. И я не верю.

Потому что Марат Кафаров не тот человек, который о чём-то забудет. Он контролирует каждую мелочь. Каждый шаг. Каждый документ.

Он не тот, кто теряет бумажки. Он тот, кто держит людей на коротком поводке. И если развод не зарегистрирован — значит, он не хотел, чтобы он был зарегистрирован.

— Он оставил всё как есть, — тихо произношу я. — Чтобы в любой момент иметь возможность… вернуться. Или надавить. Или просто показать, что я всё ещё его.

Слово «его» режет по живому. Маринка смотрит на меня внимательно.

— А может… — осторожно начинает она, — Может, там была какая-то юридическая схема? Может, он не хотел, чтобы развод выглядел как уход от ответственности?

Я качаю головой.

— Нет. Не в этом дело. Он сделал так, чтобы я думала, что свободна, — продолжаю я глухо. — Чтобы я ушла спокойно. Без скандалов. Без требований.

И тут до меня доходит ещё одна мысль. Холодная. Леденящая.

— Если я юридически всё ещё его жена…

Я резко замолкаю. Маринка хмурится.

— Что?

Я сглатываю.

— Если я его жена… то ребёнок автоматически считается рождённым в браке.

Тишина. Маринка моргает.

— Это… плохо?

Я нервно усмехаюсь.

— Это значит, что у него будут все права. Без установления отцовства. Без суда. Без тестов.

Сердце начинает колотиться быстрее. Но уже не от ярости. От страха.

— Ярина… — тихо произносит Маринка.

— Он сможет требовать опеку. Участвовать. Контролировать. Или… — голос становится тише, — или использовать это против меня.

Я резко закрываю глаза. Вот тебе и «он никогда не узнает». Он уже в этом. Даже если не знает.

— Я ненавижу его, — выдыхаю я.

И это правда. Но под этой ненавистью лежит кое-что ещё. Боль.

Потому что какая-то часть меня до сих пор хочет верить, что это ошибка.

Что он не мог так. Что он не стал бы оставлять меня в подвешенном состоянии специально.

— Нам нужно выяснить, — жёстко говорит Маринка. — Это халатность или осознанное решение.

Я медленно открываю глаза. Внутри буря...

— Да, — киваю я. — Нам нужно копнуть.

Если он играет — я больше не пешка. Я больше не девочка, которая верит словам. И если Марат Кафаров решил оставить меня «в браке» без моего ведома…

Он только что сделал самую большую ошибку в своей жизни. Потому что теперь мне есть что защищать.

Глубокий вдох. Я достаю телефон из кармана. Пальцы всё ещё дрожат.

— А туда звонить можно? — Маринка косится на экран, когда я начинаю пролистывать контакты.

— Уверена, что ему можно, — шиплю я. — Но я звоню кое-кому другому.