В 1928 году попытки некоторых евреев расширить свой доступ к стене путем установки перегородок и скамей встретили яростное сопротивление со стороны Хаджа Амина — без сомнения, в рамках более широкой политической кампании по укреплению его национального авторитета. В течение следующего года взаимные претензии становились все более ожесточенными, а когда молодежное движение Ревизионистской партии организовало демонстрацию с требованием установить еврейский контроль над всем комплексом, напряженность вышла из-под контроля. В августе 1929 года в Иерусалиме вспыхнули беспорядки; британцы с трудом восстанавливали порядок, а насилие перекинулось на Хеврон, Яффу и Цфат — города со значительным еврейским населением. Резня евреев в Хевроне была особенно ужасающей, и выжившие бежали из города вслед за беспорядками. Всего погибло 133 еврея и 116 арабов. Палестинцы опасались, что евреи оскверняют святыни ислама и лишают их законного наследия. Евреи же сравнивали события в Хевроне с погромами в Восточной Европе.

Прелюдия к восстанию

Напряженность вокруг доступа к Стене Плача резко обострила межобщинную вражду, назревавшую в течение первого десятилетия мандата. Фактически она положила конец любым реальным шансам на достижение арабо-еврейского мира в Палестине. Великобритания с трудом справлялась с последствиями этих событий. Комиссия Шоу, направленная для расследования беспорядков 1929 года, раскритиковала Хаджа Амина аль-Хусейни за несдержанность, но оправдала его по обвинению в подстрекательстве. Что еще более важно, комиссия предостерегла от продолжения еврейской иммиграции и покупки земель, утверждая, что дальнейшее лишение арабских крестьян их земель неизбежно приведет к новым беспорядкам. В октябре 1930 года британцы опубликовали Белую книгу Пасфилда, в которой подчеркивалась необходимость более решительно реагировать на опасения арабов. Она призывала к ограничению еврейской иммиграции и покупки земель, а также обращала внимание на очевидное отсутствие представительного законодательного совета. Сионистские лидеры были в ярости. В Лондоне они подвергли Белую книгу резкой критике и в следующем году сумели убедить премьер-министра Рамсея Макдональда написать личное письмо Вейцману, в котором ключевые положения Белой книги 1930 года фактически аннулировались.

Палестинские арабы, в свою очередь, были возмущены подобным лоббированием извне, при котором политические факторы в Лондоне, казалось, играли решающую роль. 1930-е годы стали периодом, когда арабские соседи Палестины — сначала Ирак, затем Египет и Сирия — вели переговоры о различных формах самоуправления и формальной независимости, как того и требовала мандатная система. Палестинцы же, напротив, ничуть не приблизились к самоуправлению. По мере того как перспективы конституционных изменений становились все более туманными, арабские нотабли, некоторые из которых были заинтересованы в сохранении британского покровительства, начали терять доверие собственных сторонников. Палестинские арабы все активнее заявляли о себе как о единой национальной общности. По мере роста недовольства мандатом националистические настроения радикализировались и все теснее переплетались с религией. Одним из ярких примеров подпольного насилия, зародившегося в этот период, стала тайный вооруженный отряд под руководством сирийского иммигранта и религиозного проповедника шейха Изз ад-Дина аль-Кассама. Хотя его движение просуществовало недолго, его нападения на еврейские поселения в северных долинах нашли поддержку как среди бедного сельского населения, так и среди маргинализированных городских жителей, ютившихся в трущобах Хайфы, где базировался аль-Кассам.

Весной и летом 1936 года, после почти двадцати лет британского господства, в Палестине стихийно вспыхнули массовые демонстрации. Нотабли были застигнуты врасплох. Они отчаянно пытались взять в свои руки бразды правления народным движением, которое грозило выйти из-под их контроля. Лидеры соперничающих фракций с опозданием объединились в апреле, чтобы создать коалицию, известную как Высший арабский комитет (ВАК), и попытались скоординировать всеобщую национальную забастовку. Эта забастовка, ставшая беспрецедентной по своим масштабам национальной акцией, вынудила как Ишув, так и британцев пойти на серьезные ответные меры. Хотя забастовка была направлена на то, чтобы нанести ущерб Ишуву, в итоге сильнее пострадала арабская экономика, что фактически ускорило процесс сегрегации. Ишув воспользовался нестабильной ситуацией, чтобы укрепить свою независимость, построив, к примеру, новый порт в Тель-Авиве — новом еврейском городе, граничащем с Яффой. Великобритания отреагировала на арабские выступления политикой кнута и пряника: сначала направила 20 000 дополнительных военнослужащих для подавления восстания, а затем пообещала (в очередной раз) учредить официальную следственную комиссию, на этот раз под руководством лорда Пиля.