Внезапно с моих губ срывается стон: Сайлас вдавливает большой палец в мою стопу, проходясь по акупунктурным точкам. Наслаждение простреливает вверх по ногам, и мои пальцы, накрашенные черным лаком, поджимаются. У этого мужчины и правда чертовски умелые руки. Он повторяет то же самое со второй ногой, пока онемение полностью не проходит.

И только я решаю, что он продолжит эту мучительную пытку ласками на моих ногах, как он резко переворачивает меня на живот, больно выкручивая мои связанные руки перед собой.

— Что... что ты делаешь? — задыхаясь, спрашиваю я, хотя прекрасно понимаю, что это пустая трата времени — Сайлас не может ответить, и мне приходится довольствоваться тишиной.

Холодный острый предмет скользит по задней поверхности моих ног; что бы это ни было, я вжимаюсь бедрами в матрас, пытаясь хоть как-то сбросить нарастающее внутри напряжение. Я пытаюсь повернуть голову, но натыкаюсь взглядом лишь на черную копну волос, закрывающую обзор.

Совсем не так я представляла себе этот вечер, впрочем, я также не планировала оказаться накачанной наркотиками и привязанной к собственной кровати. Острый предмет поднимается все выше и выше, пока не задевает полушария моей задницы под юбкой, которая задралась до самого предела; кожа покрывается мурашками от этого запретного ощущения.

— Пожалуйста, не делай мне больно, — умоляю я, когда то, что я принимаю за лезвие, оказывается в опасной близости от моей задницы и киски.

Предмет тут же исчезает, и я с облегчением утыкаюсь лицом в мягкую подушку. Затем я слышу, как Сайлас снова чиркает ручкой по бумаге, и листок опускается передо мной.

«Я здесь не для того, чтобы причинять тебе боль, мой маленький демон. Но я заставлю тебя кричать для меня».

Мое горячее дыхание обдает мне лицо, очки запотевают, но слова остаются прямо перед глазами. Они выжжены в моем мозгу, словно раскаленная кочерга вонзилась в мою плоть.

Внезапно он наматывает мои волосы на кулак, рывком запрокидывает мне голову назад и приставляет к горлу нож для вскрытия писем. Острое тонкое лезвие царапает нежную кожу. Я жалобно скулю, в ужасе от мысли, что он сейчас перережет мне горло прямо здесь, а затем оставит истекать кровью на моей же кровати. Сайлас обещал не причинять мне вреда, но можно ли верить психопатичному убийце?

Выбора у меня особо нет, учитывая, что мои руки все еще привязаны к спинке кровати. Я чувствую, как матрас прогибается позади меня; лезвие все так же плотно прижато к горлу — но не настолько, чтобы пустить кровь, — когда Сайлас садится верхом на мои бедра. Я чувствую, как его твердый пах упирается мне в задницу. Либо я очень смелая, либо феноменально, блядь, тупая.

Решив прощупать почву, я начинаю ерзать под ним, а затем вжимаюсь задницей в его твердый член. Почти сразу же за моей спиной раздается звук, похожий на сдавленный стон, приглушенный маской на его лице. На моем лице расплывается довольная ухмылка от его реакции. Я была уверена, что контролирую ситуацию, но как же сильно я ошибалась.

Лезвие исчезает от моего горла и тут же вспарывает ткань моей майки, обнажая перед ним мою спину. Сайлас медленно, мучительно медленно ведет ножом для бумаг по моему позвоночнику; кажется, будто острие лезвия царапает каждую косточку. Он продолжает свой спуск, пока лезвие не доходит до юбки, и за считанные секунды плотная ткань расходится ровно по шву, оставляя меня перед ним в чем мать родила, если не считать тонких красных стрингов. Мысленно я благодарю себя из прошлого за то, что выбрала приличное белье.

Сдавленный стон, который я слышала ранее, раздается снова, когда Сайлас накрывает мою ягодицу своей грубой ладонью и с силой сжимает мягкую плоть; я невольно застонала и утыкаюсь лицом в подушку, чтобы заглушить то наслаждение, которое он мне доставляет. Кожа на его ладони шершавая, и это только усиливает те электрические разряды, что бегут по моему телу.

Нейроны в моем мозгу взрываются, когда Сайлас цепляет пальцем мои стринги и оттягивает тонкую ткань от межъягодичной складки; прохладный воздух комнаты касается моей пылающей сердцевины. Он нужен мне, так, блядь, сильно нужен. Мне нужен этот убийца так же, как воздух, чтобы дышать.

Сайлас продолжает играть с бельем, водя пальцем вверх-вниз по ткани; костяшки его пальцев раз за разом задевают мою складочку. В отчаянной попытке заставить его прикоснуться ко мне по-настоящему, я выпячиваю задницу навстречу его руке; щеки горят огнем от собственного безумия.

— Пожалуйста... прикоснись ко мне, — стону я в перерывах между тяжелыми вздохами.

Палец Сайласа замирает на месте, и я хнычу от потери контакта, отчаянно втираясь бедрами в кровать, чтобы хоть немного унять тяжесть внизу живота. Это абсолютное безумие. Я окончательно свихнулась, но, блядь, до чего же хорошо в его безумии.