От его угроз сердце буквально выпрыгивает из груди в горло, но я не могу подавить нарастающее внизу живота жгучее желание. Я не позволю ему доказать мою неправоту, я его не хочу.

Сайлас сминает бумагу в кулаке и бросает ее на пол. Моя грудь тяжело вздымается, а ноги непроизвольно натягивают пластиковые путы, из-за чего юбка задирается еще выше. Слова застревают в горле где-то на уровне колотящегося сердца, когда Сайлас медленно проводит пальцем вверх по моей голой ноге, начиная от лодыжки.

След, который он оставляет, обжигает; кожа покрывается мурашками от его запретного прикосновения. У меня голова идет кругом от тех эмоций, которые Сайлас вытаскивает из меня наружу. Я понимаю, что собственное тело предает меня прямо сейчас, и он тоже это понимает.

Сайлас прекращает свою пытку прямо под моим коленом и обводит коленную чашечку; от этой легкой щекотки я содрогаюсь всем телом. Я должна это прекратить, мне нужно это остановить, но я не могу. Что-то не дает мне этого сделать — какая-то неведомая сила захватила контроль над моим телом, и я превратилась в покорный сосуд, жаждущий наслаждения.

Внезапно его палец скользит все выше и выше, вырисовывая узоры на моей коже, пока не добирается до внутренней стороны моих бедер. У меня перехватывает дыхание, и Сайлас мгновенно вскидывает голову, не убирая пальца, замершего в нескольких дюймах от подола моей юбки.

Я могла бы оборвать все прямо сейчас, но, сдается мне, Сайлас не из тех, кто легко принимает отказы. Но хочу ли я, чтобы он остановился? Чтобы он ушел? Осознание того, что все это время именно он дразнил меня, вызывает странное, почти забытое чувство... безопасности? Словно он присматривал за мной с той самой секунды, как я переступила порог поместья «Уиллоу Крик». Он видел Ника? Он приревновал? Мне так хочется это узнать.

Одним быстрым движением Сайлас убирает руку, и я тихо скулю от потери его прикосновения, думая, что он собирается бросить меня здесь. Но вместо этого он наклоняется, берет блокнот с ручкой и открывает чистую страницу. Я наблюдаю, как ручка летает по бумаге, затем он бросает ее на пол, с силой вырывает лист и показывает мне свои отчаянные слова.

«Скажи мне, о чем ты думаешь, малышка. Мне нужно знать, что творится в твоей прекрасной головке. Эта тишина сводит меня с ума. Мне нужен твой голос, потому что я не могу дать тебе свой».

Я чувствую, как у меня дрожит нижняя губа, пока я читаю эти строки. Моя душа разрывается на части из-за этого громилы, который умоляет услышать мой голос. Глубоко вздохнув и размяв пальцы, я снова перевожу взгляд на Сайласа.

— Я подарю тебе свой голос.

Как только эти слова слетают с моих губ, Сайлас роняет блокнот с листком на пол и кладет руку на мое бедро — ровно на то же самое место. Я жду, что он продолжит вести пальцами выше, но он не двигается, он ждет. Он ждет моего разрешения. Безмолвный убийца, Сайлас Риггс, просит у меня разрешения прикоснуться ко мне. И я даю его ему, добровольно. Я киваю.

— Продолжай.

Приняв мои слова, Сайлас скользит рукой выше, пока кончики его татуированных пальцев не забираются под необработанный край моей юбки; они исчезают на мгновение, а затем возвращаются обратно. Одно лишь его прикосновение заставляет меня извиваться; я отчаянно хочу раздвинуть ноги шире, но стяжки держат меня на месте.

— Сайлас.

Он поднимает голову, когда я называю его имя; его пальцы впиваются в мягкую плоть моих ног.

— Освободи мои ноги, пожалуйста.

Он едва заметно склоняет голову набок, словно сомневаясь в моих мотивах. Это так сюрреалистично — между нами будто возник тайный язык, и я могу считывать его эмоции, даже когда он молчит.

— Я буду вести себя хорошо, обещаю. У меня ноги болят.

И это не ложь — они действительно ноют от того, что так долго находятся в одном положении. Но еще я хочу дать ему больше доступа к себе. Хотя об этой малюсенькой детали я, пожалуй, умолчу.

Сайлас медлит секунду, вероятно, обдумывая мои слова, а затем его рука скользит с моего бедра к лодыжкам. Одним резким движением он рвет пластиковые стяжки голыми руками, мгновенно освобождая меня. В ступни тут же впиваются тысячи иголок — кровь хлынула обратно в онемевшие конечности; я начинаю шевелить ими. Я отчаянно хочу потереть стопы, но никак не ожидаю, что Сайлас сделает это за меня.

Опешив от такого нежного жеста, я пытаюсь вырвать ногу из его рук, и он вздрагивает, будто я нанесла ему физическую рану.

— Прости. Я просто... я не ожидала, что ты начнешь массировать мне ноги, вот и все.

Его взгляд прожигает меня сквозь маску, и я медленно возвращаю ногу в его ладони; его длинные пальцы полностью обхватывают мою стопу. Ступни всегда казались мне чем-то странным и непривлекательным, но когда маньяк-убийца делает тебе массаж ног? Оказывается, ничего странного.