Убрав ногу с колена, я встаю с кресла — медленно, расчетливо — и делаю шаг в лунный свет. Была не была. Сжав кулаки по бокам, я не свожу глаз с Айрис, пытаясь считать каждую эмоцию, пробегающую по ее лицу. Ее грудь тяжело вздымается; она делает короткие, рваные вдохи, рассматривая мою массивную фигуру. Ее ледяные глаза мечутся от макушки к плечам, скользят по рукам и спускаются к ногам, прежде чем снова остановиться на моем скрытом лице. Повисает тяжелая тишина, но я продолжаю стоять в изножье кровати, пока ее голос не прорезает напряжение.

— Кто ты? Что тебе, блядь, от меня нужно?

На ее глазах наворачиваются слезы, но вместо того чтобы позволить им пролиться, она стискивает зубы и сдерживает их, отказываясь показывать свой страх. Она сильная женщина, и будет невероятно захватывающе наблюдать за тем, как она сломается передо мной. Склонив голову набок, я поднимаю руки, и она вздрагивает, когда я кладу их на каркас кровати, вцепляясь в массивное дерево.

Кровать скрипит под моим весом, когда я медленно забираюсь на матрас; мягкая поверхность уверенно удерживает мою тяжесть. Ноги Айрис раскинуты передо мной, ступни указывают в углы, а короткая джинсовая юбка, которую она надела сегодня утром, задралась на ее кремовых бедрах; еще пара дюймов, и я с легкостью смог бы вкусить запретный плод у нее между ног.

Замерев на коленях, я оцениваю ее реакцию. Она словно застыла во времени: глаза расширены, грудь часто вздымается и опускается, но она не кричит — наверное, это плюс. Отбросив всякую осторожность, я опускаюсь на четвереньки и ползу по ее телу; ткань моих штанов трется о ее кожу, заставляя ее содрогнуться подо мной.

Чем дальше я ползу, тем сильнее закипает кровь в жилах: тревога сменяется вожделением, и я чувствую, как сердце бьется о ребра, словно дикий зверь, отчаянно рвущийся на волю. Напряжение между нами электризует воздух, словно оголенный провод, готовый вот-вот взорваться. Мой маленький демон чуть вздергивает подбородок, когда я нависаю над ней, уперев руки по обе стороны от ее головы.

С такого ракурса я могу разглядеть все оттенки синего и серого в ее глазах; они напоминают мне бушующее море. Опасное, прекрасное и готовое утопить меня за секунду. Айрис судорожно сглатывает, затем приоткрывает пухлые губы и проводит языком по розовой плоти. Я слежу за ее движениями — очарованный ею, одержимый ею.

— Кто ты? — снова спрашивает она; ее голос звучит как легкий шепот на моей коже.

Впервые за много лет я отчаянно хочу сорвать маску. Сбросить эту зловещую кожу, но я не могу. Еще слишком рано. Да, она видела мою фотографию, но это совсем другое. Это реальная жизнь, и теперь я другой. Мое лицо постарело с тех пор, и я боюсь, что ей может не понравиться то, что она увидит. Я опускаю голову; чернильные пряди волос щекочут ее голое плечо, и она вздрагивает, покрываясь мурашками поверх татуировок. Я мотаю головой, показывая «нет», хотя слова, которые я так хочу произнести, вертятся на кончике языка. Мое имя Сайлас, и я сломлен.

— Ты причинишь мне боль? — Голос Айрис звучит так близко к моему уху, ее дыхание танцует на моей коже.

Блядь! Я чувствую, как меня охватывает разочарование и злость из-за того, что мой собственный голос отказывается нормально работать. Я хочу сделать ей больно, но совсем не так, как она думает — нет. Я хочу принести ей удовольствие через боль, хочу оставить на ней следы своих рук и зубов, хочу вогнать свой член так глубоко, чтобы оставить синяки, а она бы умоляла о большем.

Я резко вскидываю голову, отчего она испуганно вжимается в подушки; путы больно впиваются в ее руки. Мой маленький демон затаила дыхание, когда я наклоняю лицо к ее лицу — кожа маски в нескольких дюймах от нее — и снова качаю головой, отвечая «нет».

Это будет куда сложнее, чем я думал. Как мне, блядь, общаться с этой прекрасной женщиной так, как подобает настоящему мужчине? Голос отца тут же проникает в мои мысли.

Ты никогда не станешь настоящим мужчиной, Сайлас. Ты даже свою младшую сестру не смог защитить. Настоящий мужчина должен уметь защищать свою семью, а ты облажался. Закрыв глаза, я отстраняюсь от Айрис, которая хранит молчание, ловя каждое мое движение; я снова сажусь на колени, борясь с собственными демонами. Крепко сжав кулак, я бью себя по голове, чтобы заставить голос отца заткнуться. Снова и снова. Он не останавливается. Он никогда не...

— Эй! Хватит. Не делай этого.

Моя рука замирает в воздухе, в дюймах от очередного удара по голове. Голос Айрис мгновенно вытесняет голос моего отца; в моей голове снова тихо, она заполнена только ею. Уронив руку на бедро, я позволяю ей бессильно повиснуть, а затем снова встречаюсь с ней взглядом; я чувствую, как ее глаза прожигают мою душу, пробивая брешь в той непробиваемой броне, которую я возвел вокруг себя, и, блядь, как же приятно, когда тебя видят настоящим.

— Ты умеешь говорить? — шепчет она, и я тут же снова качаю головой.

На мгновение в комнате повисает тишина; она пытается осмотреться в темноте — без очков это дается ей с трудом, но ей удается заметить блокнот на комоде.

— Полагаю, писать-то ты умеешь?