— Знаешь, ты очень похожа на свою бабушку. Тот же нос и губы; готова поспорить, твои глаза такие же яркие, как и у нее. — Голос женщины глубокий и бархатистый, как дорогой кофе.

От ее слов по моим костям разливается холод, и я мгновенно ощетиниваюсь.

— Откуда вы знаете мою бабушку? — спрашиваю я, снимая солнцезащитные очки и надевая обычные. Картинка магазина тут же становится четче и резче. Женщина передо мной выглядит еще красивее, чем секунду назад. Ее кожа насыщенного оттенка красного дерева, словно горячий шоколад, а глаза сияют, как кристаллы цвета морской волны, из-под густых черных ресниц; я просто не могу оторвать от нее взгляд.

Улыбка озаряет ее лицо; в уголках глаз собираются тонкие морщинки. Она выглядит мудрой, полной какого-то благоговейного трепета перед миром.

— Лилиан часто ко мне заходила; мы сошлись на любви к чтению и чаепитиям. — Лицо женщины на мгновение становится печальным, прежде чем она снова улыбается мне, продолжая разговор. — Это было до того, как она, к сожалению, скончалась в своем доме.

Мои мысли закручиваются ураганом: я так мало знаю о своей бабушке.

— В поместье «Уиллоу Крик»? — уточняю я, желая получить подтверждение.

— Верно. Не знаешь, оно еще стоит?

— Эм, да, стоит; я сейчас там живу. — Слова срываются с моих губ, и женщина замирает; эмоции на ее лице исчезают. — Что-то не так? Мне не стоило туда переезжать? — нервно смеюсь я, теребя руки перед собой.

Между нами повисает тишина, прежде чем она снова подает голос:

— Нет. Нет, ты именно там, где и должна быть. Этот дом всегда предназначался тебе. — Она сплетает пальцы; кольца и браслеты, украшающие ее тонкие пальцы и запястья, тихо позвякивают. — Полагаю, ты читала отчеты об убийствах. — Она произносит последнее слово почти шепотом, словно боится, что кто-то может подслушать.

В животе скручивается тревога, но я быстро давлю ее в себе.

— Да. Читала. Я веду тру-крайм подкаст, так что, скажем так, это подогрело мой интерес.

При этих словах женщина широко улыбается и выходит из-за небольшого прилавка. Причудливое платье с цветочным принтом сидит на ее стройной фигуре как влитое и струится за ней, словно тень, когда она подходит ко мне. Ее руки покрывают черные татуировки с различными символами, фигурами и числами.

— Я всегда знала, что ты вырастешь и полюбишь темную сторону жизни, — произносит она с такой гордостью, нежно заправляя выбившуюся прядь мне за ухо.

Я хмурюсь, потому что она права. Эта женщина, которую я вижу впервые в жизни, говорит правду. Я действительно выросла с любовью к темной стороне, стала копаться в темах, от которых люди обычно шарахаются, и я этого не стыжусь.

— Могу я узнать ваше имя? Это было бы честно, учитывая, что мое вы уже знаете.

— Ох, боже мой! Конечно, где же мои манеры! Прошу прощения. — Лицо женщины светлеет; она берет мои напряженные руки в свои. Ее кожа теплая и гладкая, она нежно обхватывает мои ладони, словно тонкий шелк. — Я Афина.

Афина. Ей подходит. Звучит сильно и властно.

— Очень приятно познакомиться, Афина, — говорю я, одарив ее легкой улыбкой.

Она отвечает мне тем же и начинает переворачивать мои руки ладонями вверх, заставляя меня опустить взгляд. Я слежу за ее указательным пальцем, скользящим по линиям на моих ладонях. Я никогда особо не верила в хиромантию. Мне всегда говорили, что это полная чушь, которой промышляют всякие ряженые гадалки в цирках ради денег, но то, как Афина изучает тонкие линии, переводя взгляд с одной руки на другую, заставляет меня усомниться в своих убеждениях. Ее дыхание медленное и ровное. Я уже открываю рот, чтобы спросить, что она там видит, но она опережает меня.

— В твоем ближайшем будущем есть кто-то. Кажется, это мужчина, — говорит Афина, не отрывая взгляда от моих рук.

Я закатываю глаза от ее слов. Мужчина, ага, конечно. Но я молчу, позволяя ей продолжить.

— Он сильный, но сломленный. Даже уязвимый. Его разум отравлен тьмой, которую посеял туда кто-то другой, — слова Афины проникают прямо в мою кровь, и по коже бегут мурашки.

— Я... я не понимаю? Мужчина? Кто? — Мой голос дрожит, а вопросы сыплются как из рога изобилия.

— Я не могу назвать тебе имя. Но посмотри сюда, — Афина указывает пальцем на мягкую, пухлую подушечку у основания большого пальца. — Здесь инициалы, прямо тут. Вглядись в них, Айрис.

Склонив голову ниже к руке, я щурюсь, фокусируя взгляд на линиях, пока передо мной не проступают две маленькие буквы. Сердце чуть ли не выпрыгивает через горло, а ребра сдавливают легкие, выбивая из них весь воздух.

— «С» и «Р», — произношу я буквы вслух.

— Да. Мужчина с инициалами С.Р. ждет тебя.

Я резко выдергиваю руку и прижимаю ее к груди, словно эти буквы обожгли меня, и баюкаю ее другой рукой.

— Не пугайся, дитя, — мягко говорит Афина, осторожно касаясь моего плеча. — Твоя бабушка говорит мне, что этот мужчина не представляет для тебя угрозы, но он опасен для других.