— Отец вычеркнул меня из завещания, когда я сказал, что не собираюсь возвращаться в колледж. Я точно понял, что он имел в виду, Клодетт. Тогда было приятно, что ты поддержала меня. Приятно, но не более. Мне не нужна вторая мать.

Клодетт поджимает губы. Она терпеть не может, когда я упоминаю о своей матери.

— Нет, — огрызается она. — Полагаю, не нужна. У тебя была одна, когда ты рос.

— И у тебя был отец. Так что не вини в этом меня. Я не виноват, что ты осталась с ним.

— Она не хотела меня.

— Ну, а я не нужен был отцу. Та же хрень. — Смеясь, я захлопываю ноутбук и встаю, зажимая его подмышкой. — Мне нужно собраться, — говорю я, направляясь к двери и уклоняясь от ее попытки схватить меня за рубашку. Вместо этого хватаю ее за запястье и крепко сжимаю его. — Не надо, — предупреждаю я низким голосом. — Не начинай, черт возьми, снова, Клодетт. Я серьезно. Если ты сойдешь с ума, я выкуплю твою задницу из этого предприятия и умою руки.

— Это то, чего ты хочешь, не так ли? — К ней возвращается знакомая пронзительность голоса.

Мне было интересно, как долго сестра продержится в этом обличье, которое она надевает на публику. Клодетт всегда была нервозной. Как те чертовы чистокровные скакуны из Дель-Мара. Темпераментная, избалованная и требовательная.

Не нравится, дверь там. Это практически ее девиз. Мы были так же далеки друг от друга, как я и мой отец, в течение многих лет, пока Клодетт не появилась полгода назад и не начала извиняться. И хотя у меня были подозрения, это было приятно. Приятно было думать, что она, возможно, успокоилась за эти годы.

Но я ошибался. Сейчас сестра ничуть не спокойнее, чем была, когда мы были детьми.

— Каждый день, когда ты показываешь ноль своих изменений, Клодетт, мне снова хочется уйти. Так что будь осторожна, сестра. Я не собираюсь мириться с твоим вмешательством. Не лезь в мою личную жизнь.

— Или что? — огрызается она.

— Или я сам тебя отстраню.

Я отпускаю ее запястье и отталкиваю со своего пути, иду во внешние офисы к лестнице.

Она с криком следует за мной.

— Не делай этого, Нолан!

Типичная истерика.

— Нолан, остановись! — Она бежит, врезаясь в меня, так что мы оба врезаемся в перила лестницы.

Я смотрю вниз и вижу, как девушки на ресепшене смотрят на меня с удивленным выражением на лицах.

Я поворачиваюсь к Клодетт и, кипя от злости, хватаю ее за рубашку.

— Потише, мать твою. Ты не станешь устраивать сцену на глазах у моих сотрудников.

Клодетт задыхается и издает много шума, поэтому я отпускаю ее и просто спускаюсь по лестнице, изо всех сил стараясь успокоиться, и бросаю предупреждающий взгляд на девушек за стойкой регистрации.

— Возвращайтесь к работе, — говорю я, проходя мимо них и направляясь в вестибюль.

— Нолан! — кричит Клодетт, следуя за мной. — Ты обещал мне!

Господи Иисусе, вот оно. Начинается настоящая истерика. Но я с ней покончил.

Я просто продолжаю идти.

— Я собираюсь рассказать всем, что ты делал той ночью! Ты обещал мне! — продолжает кричать сестра.

Это она пообещала. Я никогда ничего ей не обещал. Это Клодетт должна была согласиться с моими условиями. Именно она говорила, что этого больше не повторится. Именно сестра нарушила наше соглашение сегодня. И именно она заплатит за это.

Я врываюсь в двери вестибюля, ведущие к бассейну, а ее крики все еще эхом отдаются у меня за спиной. Минуту спустя она тоже выходит на улицу, но я уже возвращаюсь в частную резиденцию и, дойдя до своего бунгало, захожу внутрь и запираю дверь.

Клодетт колотит по ней и кричит все время, пока я собираю вещи.

Я хочу убить ее прямо сейчас. Я так сильно хочу избавиться от нее.

Когда я собираю вещи, звоню парковщику, чтобы он подогнал мою машину, беру свои сумки и выхожу обратно. Клодетт все еще кричит. Я изо всех сил стараюсь не обращать на нее внимания, возвращаясь в главный вестибюль, но ее нелегко игнорировать, когда у нее случается очередной припадок.

Мы как раз проходим мимо стойки регистрации, когда она хватает меня за рубашку, пытаясь остановить. Я толкаю ее, и сестра, преувеличенно пошатываясь, отступает назад, падая на задницу.

Ее макияж размазался по лицу из-за фальшивых слез, и меня бросило в жар.

— Ты, блядь, уволена, — говорю я, закипая от гнева. — Когда я вернусь в воскресенье, тебя здесь быть не должно.

— Ты не сделаешь этого, Нолан! — кричит Клодетт, устраивая самую грандиозную сцену из возможных. — Не сделаешь!

Но я просто ухожу. Моя «Carrera» ждет, поэтому я бросаю сумку на пассажирское сиденье, сажусь за руль и уезжаю.

Она не испортит мне этот день. Ни за что на свете.

Мой телефон снова звонит, и это не Клодетт. Это мистер Загадка. Я нажимаю кнопку «Принять» в навигационной системе автомобиля.

— Да?

— Где ты?

— Я на пути в Сан-Диего. После отправлюсь в Бостон. У тебя есть что-нибудь для меня?

— Лично, — говорит Пакс.

— Я буду в доме на Мартас-Винъярд, но у меня планы на вечер, Пакс. Планы, которые требуют уединения.