Я сказала «да».

Мое сердце бьется так быстро.

Я не только сказала «да», а даже не подумала дважды.

Я больна. Но мне все равно.

Я много думала о том, что он сказал в прошлые выходные. Как он это объяснил. Как он все это нарисовал. И на самом деле все выглядело не так уж и плохо. На самом деле, когда я мысленно разбиваю каждый рисунок, это не так уж и странно. Многим людям нравится грубый секс. Я погуглила. Многие женщины мечтают о том, чтобы их удерживали. Принуждали. Многие мужчины хотят быть агрессорами. И фантазии об изнасиловании — это безопасный способ сделать это.

Безопасно. Я мысленно произношу это слово. Нолан все изложил в письме и открытке. Каждую мелочь. Как заставить его остановиться. Что он будет делать. Сюрпризов не будет.

Ну, может быть, один. Когда он заедет за мной? Скоро? Уже половина пятого. Я думаю, свидание начнется в семь? В восемь? Я понимаю, что у меня как раз достаточно времени, чтобы сказать «да» и собраться. Достаточно времени, чтобы прийти в восторг, но недостаточно, чтобы передумать. Нолан должен быть в пути. Если только он уже не здесь?

Я прикусываю губу и улыбаюсь.

Понятия не имею, что буду чувствовать в конце вечера, но, надеюсь, на моем лице будет улыбка. И от одной только мысли о том, что он делает те штуки, которые нарисовал на прошлых выходных, мне хочется засунуть руку в трусики.

Но у меня нет времени.

У меня нет времени ни на что, кроме как готовиться к моему фантастическому свиданию с мистером Романтиком.

Глава 33

Нолан

Приземлившись в бостонском аэропорту «Logan», я нахожу своего водителя и направляюсь в муниципальный аэропорт, чтобы совершить последний этап своего путешествия, прежде чем забрать Айви.

Всю дорогу до Провиденса моя голова была занята мыслями о сегодняшнем вечере. Как она будет выглядеть в этом сарафане. Сколько времени ей потребуется, чтобы сказать первое «нет». Сколько раз я заставлю ее кончить, прежде чем мы закончим.

Когда мы приземляемся в Провиденсе, я благодарю пилота и сажусь в ожидающую меня «Panamera» — что тут скажешь, у меня слабость к «Porsche» — и наслаждаюсь поездкой в ту часть города, где живет Айви.

Что же… Колледж-Хилл находится слишком близко к Брауну, чтобы я мог почувствовать себя комфортно, и единственное, что радует в этом районе — это плющ и потрясающая колониальная архитектура. Я скучал по Восточному побережью. Мне нравится Западное, я там родился. И мне нравится Юг, потому что он напоминает мне о моей матери. Но большую часть своей жизни я провел здесь, в Новой Англии. Это был мой дом на протяжении всего моего взросления.

И они прогнали меня.

Дом Айви — величественный светло-серый особняк в колониальном стиле с аутентичной белой отделкой. Я уже понимаю, что он принадлежит не ей, а ее соседке. Айви, возможно, и имеет привилегии, но не деньги.

«Мне нравится», — решаю я, делая глубокий вдох, чтобы успокоить нервы.

Что, если она скажет «стоп»? Что, если я все это устрою, а она скажет «стоп?»

Что, если она передумает?

Я надуюсь, как нашкодивший пес. Вероятно, я никогда и ни с кем больше этого не повторю.

— Ты не узнаешь, пока не вытащишь свою жалкую задницу из машины, Романтик, — я произношу эти слова, но в моей голове встает образ Мака. Он всегда был спокойным, рациональным и логичным человеком. Мистер Совершенство — подходящее имя для него.

В отличие от меня.

Я выхожу из машины и подхожу к низким кованым воротам, вхожу внутрь, а затем направляюсь к входной двери, испытывая в равной степени волнение, страх и любопытство.

Дверь открывается прежде, чем я успеваю постучать, и внезапно мне прилетает по лицу.

Я просто смотрю на свою спутницу. Ее рука все еще поднята, на лице удивление, а сарафан — черт возьми, ее сарафан — облегает ее формы, как будто нарисован на ней.

— За что? — спрашиваю я, немного ошеломленный.

— О, боже мой, — Айви начинает смеяться так сильно, что сгибается пополам.

— Не смешно.

— Мне так жаль! Я просто подумала… о, боже мой. Я не могу поверить, что ударила тебя! Я действительно ударила тебя!

Она смеется так громко, что я начинаю улыбаться.

— Айви? Что происходит? — спросил я.

— Прости, — говорит она, махая рукой перед лицом, чтобы сдержать смех. — Мне жаль. Просто я подумала, что, возможно, захочу сделать это позже, но не смогу, так как мы будем в фантазии. И даже если бы я это сделала, ты бы не понял, что это значит. Ты бы подумал, что это часть сцены.

Я просто моргаю, глядя на нее.

— Черт, у тебя вся щека ярко-красная. И моя рука горит!

Я тянусь к руке, которой она дала мне пощечину, и прижимаю ее к своей щеке. Жар пощечины усиливается, когда мы соприкасаемся кожей. А затем я подношу ее ладонь к своим губам и поцелуем снимаю боль.

— Я понимаю в чем дело.

— Прости, — говорит она с неизменной улыбкой.