Ричард просит прощения у моих родителей, пока они накрывают на стол, утверждая, что ему завтра рано возвращаться в Бостон. Я улыбаюсь и делаю вид, что мне жаль, а он в ярости косит на меня глазами.

Но я добиваюсь своего. Я избавляюсь от бывшего парня, провожу прекрасно время за воскресным ужином с родителями и обретаю некоторую ясность во всем, что связано с Ноланом Делейни.

Я собираюсь устроиться на эту работу. Даже если это продлится всего две недели, я собираюсь показать Нолану Делейни, на что я способна, чтобы он перестал считать меня наивной.

Когда я закончу, никто больше не назовет меня наивной.

***

После ужина я помогаю маме вымыть посуду, а затем поднимаюсь наверх, все еще уставшая, несмотря на то, что проспала весь день.

Первое, что замечаю, когда добираюсь до своей детской комнаты — это жужжащий телефон. Когда поднимаю трубку, он перестает гудеть, и тогда я замечаю проблему номер два.

У меня семь пропущенных звонков с кодом города Калифорнии.

Нолан звонил весь вечер.

Я улыбаюсь. Потому что сейчас он преследует меня, вероятно, сожалея о том, что позволил своей сестре говорить обо мне ужасные вещи. Или, может быть, ему действительно нужна моя помощь в маркетинге курорта? В любом случае, когда телефон звонит снова, я отвечаю дерзким тоном:

— Я знала, что ты позвонишь снова.

— Я буду в Провиденсе в среду. Убедись, что у тебя есть свободное время. Мы многое не закончили.

Звонок обрывается.

И вот тогда я понимаю — уверена на сто процентов — Нолан Делейни не проявляет ко мне никакого профессионального интереса.

Он все еще хочет, чтобы я помогла ему воплотить в жизнь его больную фантазию.

Глава 31

Нолан

Клодетт врывается в мой кабинет, с силой ударяя дверью о засов, и злится как черт. Это написано у нее на лице.

— Ты это серьезно, Нолан? Собираешься на длинные выходные? С каких это пор? Мы скоро открываемся, а ты...

— Я знаю, — перебиваю я сестру. — Это мой курорт, Клодетт. Так что прекрасно знаю, что у нас на повестке дня на этой неделе. Но мне не нужно твое разрешение, чтобы взять отпуск на несколько дней. Я еду в Сан-Диего, сажусь на самолет и отправляюсь на Мартас-Винъярд на несколько дней. На курорте все будет в порядке.

Клодетт приподнимает бедро и кладет на него руку. С момента нашей последней встречи в Дель-Маре она стала какой-то странной. Задает мне всевозможные вопросы. Куда я иду? С кем я был? Слышал ли что-нибудь от «этой девчонки Рокуэлл»?

Я ничего о ней не слышал. С тех пор, как я позвонил ей в воскресенье и сказал, что буду в городе сегодня вечером. Почему-то ожидал, что Айви перезвонит и скажет: «Нет. Мне это неинтересно», но она этого не сделала, так что расцениваю это как хороший знак. Я также почти ожидал, что девушка позвонит в полицию и добьется, чтобы они выдали мне судебный запрет.

Но чего я никак не ожидал, так это конверта, доставленного ночной экспресс-почтой мне сюда, на курорт, во вторник днем, в котором говорилось…

Я вынужден прикрыть рот рукой, потому что Клодетт все еще разглагольствует о том, какого хрена вообще происходит, и я не могу сдержать улыбку.

Так вот, в письме говорится о квалификации Айви для того, чтобы стать моим личным помощником по маркетингу.

На самом деле, это мило. Там даже была стопка красочных графиков и круговых диаграмм. В письме Айви назвала это «беглым взглядом» на то, на что она способна.

У нее определенно есть мужество.

И хотя я впечатлен ее попыткой сделать реальное деловое предложение — особенно после того, как мужчина, которому она его предлагает, сказал ей, что практически хочет прижать ее к кровати, зажав рукой горло. Единственное дело, которое меня интересует — это то, где я разорву мокрое желтое платье посередине, пока она стоит передо мной и дрожит от холода.

— Ты меня не слушаешь.

— Ты права, — говорю я Клодетт, просматривая свое расписание на ноутбуке. Все чисто. Гости, которые были у нас в прошлых выходных, уже уехали, Брэм и Дэниел работают каждый над своим индивидуальным заданием, сестра здесь. — Послушай, Клодетт, я нанимаю людей, которые работают на меня. Такие люди, как Брэм и Дэниел, получают за это чертову уйму денег. А ты...

— Не надо, — предупреждает Клодетт, указывая на меня своим отполированным ногтем. — Не включай меня в свой список сотрудников, Нолан. Я партнер.

— Совсем незначительный, Клодетт. Я говорил тебе об этом, когда ты предлагала мне деньги. Они мне и сейчас не нужны.

— Нужны, — огрызается она.

— Было приятно получить деньги, не собираюсь отрицать. Но я финансировал свой бизнес в течение десяти лет без помощи семьи.

— Это был твой выбор — отдалиться от нашего отца.

— Так ли это, Клодетт? Ни один университет не собирался брать меня после предъявления обвинений. Сидеть сложа руки в течение двух лет было предпочтительнее, чем начать собственное дело?

— Он не это имел в виду.