Нора взбегает по лестнице на кухню, чтобы заварить мне чай, а я сажусь на кровать, все еще в одежде Нолана Делейни, и… Я даже не могу это объяснить…

Но я чувствую его запах. Его мужественный запах пропитал всю эту одежду. Он на всем моем теле. И я знаю, что это делает меня ненормальной, но чувствую его запах, и от этого мне хочется плакать еще сильнее.

Успокойся, успокойся. Сейчас Нора спустится с моим чаем и начнет расспрашивать о подробностях. А я ей ничего не расскажу. Никто никогда не узнает об этих ужасных выходных....

Я перестаю плакать.

Делаю глубокий вдох и пытаюсь думать о чем-нибудь другом.

Например, о глупом мистере Корпорация. Тогда Нолан вышел за мной из дома, и начался конец света.

— Мы разберемся. Я не думаю, что ты сделала что-то не так, — сказал Нолан.

Но потом глупая Клодетт вернулась и обозвала меня лживой шлюхой, не выходя из своего уродливого «Mercedesа». И что мне нужны были только деньги Нолана. И что я, вероятно, не принимала противозачаточные.

Если я забеременею от того единственного раза, когда он вошел в меня без защиты, тогда будет доказано, что она права!

Мне хочется умереть.

— Заткнись, Клодетт! Езжай домой! — ответил ей Нолан в ответ на ее слова.

— Нет. Я не позволю тебе совершать новые ошибки, пока эта шлюха…

Но к тому времени я уже спускалась с холма, как мне показалось, в направлении главной дороги. Но это оказалось не так, я была в другом месте, поэтому водитель Uber взял с меня дополнительную плату.

А мы с Ноланом устроили большую разборку посреди улицы, люди освещали нас фарами, и приехала полиция!

Я не могу в это поверить.

— Езжайте! — сказала я в итоге, просто сев в машину Uber.

— Куда, леди?

И тогда мне пришлось успокоиться, вести себя разумно и объяснить.

— В аэропорт. И не могли бы Вы, пожалуйста, поторопиться?

Все это было очень драматично.

Я вздыхаю, чувствуя себя немного лучше, когда прокрутила все это в голове. Я все еще не рассказываю Норе. Я не могу рассказать ей о том, что произошло в эти выходные. Она захочет узнать все подробности о том, как я потеряла девственность, и что он сделал, и что я сделала, и как это было. А это приведет к рассказу следующего дня, и к тому, где я позирую ему обнаженной, и к его предложению.

Это гребаное предложение.

И хуже всего то, что… я отчетливо представляю себя в этом желтом платье.

— Меня тошнит.

— О, дорогая, — говорит Нора, стоя в дверях моей спальни с чашкой чая в руке. — Мне жаль. Так вот почему ты плачешь? Прихватило живот, пока ты была там? Ты пила их воду? Она иногда плохо влияет на организм.

— Думаю, в Мексике такое случается, — ною я. — Но да. — Я должна что-то сказать, чтобы объяснить, насколько я расстроена. — Да, мне стало плохо и пришлось одолжить эту одежду!

Я снова плачу. Рыдаю в подушку. Потому что предпочла бы притвориться, что наложила в штаны перед горячим парнем, а не то, что произошло на самом деле.

— Мне нужно вернуться домой и повидаться с родителями, — говорю я. — Мне нужно взять себя в руки.

— Что случилось? — спрашивает Нора.

И мне действительно нужно ей кое-что сказать. Поэтому я выбираю половину правды.

— Я не получила работу.

— О, Айви, — говорит она. — Мне жаль, дорогая. Но ты ведь была готова к этому, верно? Ты знала, что не получишь эту работу.

— Да, но случилось кое-что похуже. Они сказали, что никогда не просили меня приезжать. И у них была копия моего резюме, которое принадлежало не мне. Вот почему меня пригласили. Это была просто большая ошибка!

— Ну, это странно. Как они это объясняют?

— Никак. Они просто отправили меня домой.

— Хм-м, — говорит Нора.

— Так что да, я собираюсь поехать домой на несколько дней и поныть об этом. — Я всхлипываю. Затем вытираю лицо рукой.

— Хорошо, — говорит Нора, присаживаясь ко мне на кровать и обнимая меня. — Это хорошая идея. Несколько дней дома пойдут тебе на пользу.

— Да. — Я встаю и открываю свой маленький чемодан. Он полон деловой одежды, а на самом верху лежит откровенный черный купальник, который кто-то, но не я, положил в мой чемодан.

Я понимаю, что это, должно быть, был Нолан, и мне снова хочется плакать.

Смирись с этим, Айви.

Да. Я смирюсь. Я бросаю одежду для собеседования в шкаф, беру шорты и майки, захлопываю его и роюсь в сумочке в поисках ключей.

— Когда ты вернешься?

— Не знаю. Может быть, через несколько дней?

— Хорошо, — говорит Нора. — Хорошо, если это то, что тебе нужно.

Я киваю.

— Мне нужно побыть со своей семьей. Я позвоню тебе, хорошо?

Нора надула губки и снова обняла меня.

— Береги себя, — говорит она. — И если тебе снова захочется выплакаться, просто остановись и выплесни все.

— Хорошо, — отвечаю я. — Так и сделаю. Не беспокойся обо мне. Правда. Я в порядке.