Я поёжилась и огляделась. В углу приёмной красовалась круглая голландка. Рядом неаккуратной кучкой громоздились дрова, между которых были приткнуты газетные листы. В ведре лежал крупными кусками уголь. Как же мне повезло с тем, что помещение не пришлось по вкусу предыдущей конторе.

Присела около печки и принялась её чистить. Позади послышался треск ломаемого льда. — Знаешь, дорогая или дорогой, меня не напугать. Мне всё равно идти некуда. Так что мы либо сотрудничаем, либо ты убираешься из этого дома, — сказала я громко.

Позади послышался лёгкий смешок. Я обернулась — на столе сидело серое существо, похожее на крупную крысу с красными рожками, и что-то чертило длинным пальцем на столе.

— Э-э-э, — только и смогла я проговорить, — Ты кто? Постой, я же тебя уже видела. В тот день, когда попала в прошлое. Ты сидел на груди той несчастной девицы.

Крыса снова издала смешок, вывалила мне раздвоенный язык из пасти и исчезла. По одной из стен поползли морозные узоры, а по другой — чёрная дурно пахнущая плесень.

— Идите все в пень, — сердито сказала я и принялась растапливать печь.

Надо было открыть ставни, чтобы наваждение в тусклом свете исчезло, но на первом месте у меня сейчас стояло тепло в доме. Треск прекратился, и в доме стало тихо, даже звуки с улицы не заходили сюда. Я растопила печь, и отблески огня заиграли по стенам, отгоняя морозные рисунки и круги плесени.

— Вот и ладненько, — кивнула я и вышла на улицу.

Подошла к ставням и посмотрела на мощный амбарный замок, который висел на задвижке. Вернулась обратно в дом и вышла уже со связкой ключей. Рядом крутился мальчишка, который торговал газетами.

— А теперь вы хозяйка проклятого дома? — поинтересовался он.

— Угу, — кивнула я, — Поможешь открыть ставни, дам копейку.

— Три, — выпалил он.

— А по ушам? — хмыкнула я.

— А барышни не дерутся, — выдал он задорно.

— А я такая барышня, что может не только в проклятый дом заехать, но и любому мальчишке надавать тумаков.

Он смерил меня озорным взглядом.

— А историю страшную расскажите? Призраков уже видели? А из подвала кто-нибудь страшными голосами завывает? — Поможешь, расскажу, — кивнула я.

Парень оказался довольно шустрым. Пока я возилась с замком, он уже притащил откуда-то ржавый ломик и с видом заправского взломщика сунул его в щель между ставней.

— Отойди, барышня, — скомандовал он. — Я мигом.

Я отошла. Парень налёг на ломик, ставни жалобно скрипнули, но поддались. С замком, правда, пришлось повозиться — проржавел насквозь, но ключ всё же провернулся со страшным скрежетом.

— Есть! — довольно воскликнул мальчишка, когда створки распахнулись и в комнату хлынул дневной свет.

Я заглянула внутрь через мутное стекло. Солнечные лучи ворвались в приёмную, и сразу стало видно, сколько здесь пыли и грязи. Зато морозные узоры на стенах растаяли без следа, и плесень тоже отступила — то ли от света, то ли от тепла печки.

— Ну что, барышня, — мальчишка встал передо мной, подбоченясь. — Я свою работу сделал. Давайте страшную историю!

Я посмотрела на него. Лет десять-одиннадцать, конопатый, вихрастый, одет бедно, но с выдумкой — штаны в заплатах, рубаха штопаная, зато картуз лихо заломлен набекрень. Такие в моём времени стояли бы в переходах с протянутой рукой, а здесь — газетами торгует, не пропадает, свою копейку заработает.

— Как звать-то тебя? — спросила я.

— Васькой кличут, — бойко ответил он. — А вас?

— Аделаида Ивановна, — представилась я. — Но для друзей можно просто Аделаида. Ладно, Васька, слушай историю. Но учти: страшная.

Он подобрался, уселся прямо на крыльцо, обхватив колени руками. Я встала рядом, облокотившись о дверь, благо солнышко пригревало и ветра почти не было.

— Был один дом, — начала я, — давным-давно. Жил в том доме купец с дочерью. Девушка была красивая, добрая, все её любили. Да только полюбила она не того. Обещал он на ней жениться, а сам обманул. Бросил одну, с позором.

Васька слушал, открыв рот.

— И не выдержала она позора, — продолжила я. — Пошла ночью к реке да и утопилась. А купец с горя запил, дело забросил и скоро тоже помер. С тех пор душа её не может покоя найти. Ходит по дому ночами, плачет, ищет своего обидчика. А те, кто в доме живут, слышат её шаги и плач. И долго никто не задерживается — всех выживает.

Васька сглотнул.

— А вы... А вы чего же сюда въехали? Не боитесь?

— А чего бояться? — пожала я плечами. — Она же уже мёртвая.

— А вдруг ночью придёт и удушит? — глаза у Васьки стали круглые, как блюдца. — Я такие истории слышал. Хотя я тоже не боюсь! Я вообще храбрый, меня все в округе знают. Я и на кладбище ночью ходил, спор проиграл. Правда, потом три дня икал и крестился, но это я просто простудился!

Я рассмеялась. Хороший парень, боевой. Может, и правда пригодится.

— И правда, храбрый, — улыбнулась я и протянула мелкую монетку. — Держи копейку за помощь и всем расскажи, что тут поселилась барышня-гадалка, судьбу предсказывает, советами помогает.

Васька аж подпрыгнул от восторга.