— Говорят, там болота. И старые склады, ещё с прошлого века. Там нечисто, мужики обходят стороной. А извозчики и вовсе по ночам туда не ездят. Не знаю, правда ли.

— Правда, — сказала я, глядя в окно. — Я чувствую.

За окном сгущались сумерки. Туман снова начинал подниматься от земли, цепляясь за заборы и кусты. Я смотрела на него и думала о Григории. Где-то там, в этом тумане, он ждал, пока ещё живой.

— Маша, ступай домой, — сказала я. — Скоро стемнеет, а тебе ещё идти домой. Вон уже туман начал подниматься над землёй.

— А вы? — испуганно спросила она.

— Не переживай, со мной всё в порядке будет. Хочешь, я тебя провожу?

Она с опаской посмотрела в окно, было видно, что ей очень хочется, чтобы я её довела до дома.

— Я провожу тебя, — я не стала дожидаться ответа.

Мы вышли на улицу. Туман уже стелился по земле, но пока не поднимался выше колен. Я взяла Машу под руку, и мы пошли быстрым шагом в сторону Невского.

— Вы не боитесь, барышня? — спросила она, плотнее кутаясь в шаль.

— Боюсь, — честно ответила я. — Но не так сильно, как раньше. Главное — не бояться. Если идёшь спокойно, они и не тронут.

— Я постараюсь, — вздохнула она. — Если бы знать, что это или кто.

— Туман, — сказала я. — Обычный туман. Просто в нём живут те, кто забыл, как быть людьми. Но они не злые. Просто голодные.

Маша перекрестилась, но спорить не стала. Не стала я ей рассказывать про прошлую ночь и про то, что это вовсе не люди и никогда ими не были.

До Невского мы дошли быстро. Здесь было светлее, людно, извозчики гремели колёсами по мостовой, мелькали огни магазинов. Туман отступил, забился в переулки, спрятался за углами. Маша выдохнула с облегчением.

— Ну вот, — сказала я. — Дальше сама дойдёшь? Или проводить до самого дома?

— Сама, — кивнула она. — Тут уже рядом. А вы, барышня, берегите себя. Не ходите по ночам одна.

— Не буду, — пообещала я.

Мы попрощались, и я повернула обратно. Возвращаться было труднее. Чем ближе к Лиговке, тем гуще становился туман, тем тише — вокруг. Кто-то шуршал в подворотне, кто-то вздыхал за спиной, но я шла, не оглядываясь, глядя прямо перед собой.

Когда я подошла к дому, туман уже поднялся по грудь. На крыльце сидело что-то серое, бесформенное. Увидев меня, оно шевельнулось, но не тронулось с места.

— Добрый вечер, — сказала я, проходя мимо. — Не замёрзли?

Существо промолчало, только скользнуло вниз по ступенькам, уступая дорогу. Я открыла дверь, вошла, задвинула засов.

В доме было тепло, уютно, пахло хлебом и травами. Я зажгла свечу, подбросила дров в печку. Положила карты на стол ровной стопкой, провела по ним рукой.

— Ну что, — сказала я тихо, — готовьтесь. Завтра работаем.

Карты молчали, но я чувствовала — они ждут, как и туман за окном, как и Капа с её пропавшим мужем. Как и тот, кто ждал меня где-то там, в темноте.

Я поднялась наверх, легла в постель. Перина мягко приняла меня, подушки пахли полынью. Я закрыла глаза и стала ждать сна. Но вместо сна пришло видение.

Туман. Дорога, уходящая в никуда. Старые склады у воды. И голос — тихий, отчаянный:

— Помоги...

Я открыла глаза. В комнате было темно, только луна заглядывала в окно. Кто-то стоял в углу — я не видела, но чувствовала.

— Помогу, — сказала я в темноту. — Завтра.

Существо в углу шевельнулось и растаяло. А я отвернулась к стене и уснула.