— Твоё место — у булочной, — парировал Васька. — А тут я барышне помогаю. Она в этом доме теперь живёт.

Девчонка уставилась на меня круглыми глазами.

— В этом? — переспросила она. — В проклятом?

— Ага, — усмехнулась я. — Нравится мне тут. Спокойно, соседи не шумят. Ночью, правда, всякие шастают, но мы с ними договоримся.

Девчонка перекрестилась мелко, но отходить не торопилась, только спросила шёпотом:

— А правда, что там девица утопленная ходит?

— Правда, — кивнула я с серьезным лицом.

Васька фыркнул. Девчонка посмотрела на меня с сомнением, но торговлю не прекратила.

— Так брать будете чего? — напомнила она.

— Возьму свечи восковые, — решила я. — Штук пять. И мыло розовое. И спичек пару коробков.

Пока она отсчитывала товар, я спросила:

— А тебя как зовут?

— Клавкой, — буркнула она. — Клавдия, то есть.

— А меня Аделаида, я могу предсказывать прошлое и будущее, на картах гадать и нечисть изгонять.

Клавка снова глянула на меня с сомнением. Потом перевела взгляд на окно со странными отпечатками, на Ваську, который уже вовсю разглядывал её товар. Девчонка кивнула, спрятала деньги в карман фартука и пошла дальше, то и дело оглядываясь. Васька посмотрел ей вслед и сказал солидно:

— Хорошая девка. Только вредная. Ой, — ойкнул мальчишка, подхватил свои газеты и быстро перебежал на другую сторону улицы.

В мою сторону походкой вразвалочку направлялся какой-то неприятный тип. Он улыбался во весь рот, сверкая золотой, а может, позолоченной вставкой вместо передних зубов. Картуз у него был залихватски заломлен на бок.

Я мгновенно напряглась. Такие типы по моему прошлому опыту ничего хорошего не предвещали. Либо вымогатель, либо местный авторитет, решивший проверить, что за птица залетела на его территорию, а может, и то и другое вместе.

— Здарова, красавица, — протянул он, подходя ближе. Голос у него был низкий, с хрипотцой, явно прокуренный и пропитой. — Слышал, новоселье тут у нас? А меня не позвали?

Я стояла прямо, внимательно рассматривая гражданина.

— А вы кто будете? — спросила я спокойно, глядя ему прямо в глаза. — Сосед?

— Можно и сосед, — усмехнулся он, оглядывая меня с ног до головы. Взгляд у него был липкий, неприятный, оценивающий. — Я тут, можно сказать, главный по Лиговке. За порядком слежу. Чтобы всякие… посторонние не шалили.

— Посторонние — это кто? — уточнила я.

— Ну ты, например, — он шагнул ближе. — Документики есть? Прописана где? А то ходят тут всякие, а мы потом отвечай.

Я усмехнулась про себя. Типичный вышибала денег. Сейчас начнёт пугать полицией, поджогами, а в конце попросит «на чай».

— Документы у меня в порядке, — ответила я. — У Петра Ильича можете справиться, он мой поручитель.

При упоминании Петра Ильича тип слегка сдулся. Видимо, имя было известно даже на Лиговке.

— Ну, Петра Ильича мы уважаем, — протянул он, но не отступил. — Только он тут не живёт, а ты тут будешь жить. Значит, с нами дружить надо. А дружба она, знаешь, чем скрепляется?

— Чем же? — спросила я, хотя ответ уже знала.

— Малой кровью, — осклабился он. — Двадцатка серебром в месяц — и никто тебя не тронет. И окна целы будут, и товар, если торговать надумаешь. А не захочешь по-хорошему — по-плохому будет. Сама понимаешь. Вдруг где-нибудь что-нибудь загорится, или сама случайно на перо налетишь.

Я смотрела на него и думала. В моём времени таких называли рэкетирами. Здесь, видимо, тоже хватало. Но платить этому уроду двадцать рублей? Да ни за что.

— Слушай, золотой, — сказала я, переходя на доверительный тон с характерным акцентом. — Позолоти ручку, всю правду расскажу: что было, что будет, чем дело кончится, чем сердце успокоится.

Схватила его за руку и быстро-быстро начала пальцами водить по ладони, повторяя одно и то же. Тип слегка опешил.

— Ты мне зубы не заговаривай, — неуверенно сказал он, вырывая у меня руку из ладони. — Меня эти ваши цыганские штучки не берут.

— Не берут, так не берут, — я нехорошо улыбнулась. — Только проклятье на тебе лежит черное. Оно по мужской линии передается — все мужики в вашем роду кто от пьянки сгинул, а кого в пьяной драке зарезали да забили насмерть.

— Откуда знаешь? — подался он вперед.

— А я много чего знаю и вижу. Так вот, мой золотой, — я взяла двумя пальцами его за верхнюю пуговицу и потянула к себе, — Ты бы не лез ко мне, не тревожил черные силы, а то утащат они тебя в Лиговский канал и будешь по нему плавать в раздувшемся виде с обглоданным лицом. Усек?

Он уставился с каким-то ужасом в мои глаза, а затем закивал, как болванчик, не отводя своего взгляда.

— А говоришь, не действует, — хмыкнула я про себя. — И еще, дорогой мой, ты теперь мой должник за угрозы, надо будет рассчитаться. Понял? - уже проговорила я вслух.

— Поняяял, — из уголка рта потекла тонкой струйкой слюна.

— Аделаида тебя к себе позовет, и ты все сделаешь, что я скажу. Понял?