— Хорошо, — сказал он. — Есть у меня мысль. На Лиговке дом у меня пустует. Небольшой, два этажа, несколько комнат, с отдельным входом с улицы. Там раньше контора была, сдавал я, потом съехали. Я его тебе отдам под салон. За небольшую плату, чисто символическую, чтобы ты не чувствовала себя обязанной.

У меня перехватило дыхание. Лиговка — не центр, конечно, но и не окраина. Место проходное, людное. Идеально для моего дела.

— Пётр Ильич, я не знаю, что и сказать…

— А ничего не говори, — отмахнулся он. — Ты мне жизнь вернула. Дом — это просто дом. Камни и брёвна. А жизнь… она одна.

Мы сидели на скамейке, и я смотрела на этого человека и думала о том, как причудливо всё складывается. Ещё месяц назад я ночевала в конюшне и воровала кальсоны с верёвок. А теперь у меня будет свой дом. Свой салон. Своё дело.

— Только, Пётр Ильич, — спохватилась я, — мне же документы нужны. Вид на жительство, паспорт. Я же никто без бумажки.

Он усмехнулся.

— Это я решу. У меня в управе знакомые есть. Сделаем тебе бумаги на имя Аделаиды Ивановны Крестовской, из обедневших дворян. Потеряла документы в дороге, восстановила по свидетельствам, которые чудом уцелели. Никто и не подкопается. Я лично за тебя поручусь.

— Так вы меня толком и не знаете, — я посмотрела на него с удивлением.

— А мне и не нужно знать твоё прошлое, главное, что сейчас в настоящем происходит. От самодура мужа ты сбежала, или из цыганского табора, или ты дочь чья-нибудь внебрачная, меня это не волнует. Ты меня к жизни вернула, спасла от мучительной смерти.

Я смотрела на него с восхищением. Купцы — они такие. Если берутся за дело, делают основательно.

Глава 12 Я её купил

Через несколько дней мы с Петром Ильичом поехали смотреть дом.

День выдался на редкость солнечным, по-настоящему весенним. Мы наняли извозчика и покатили по мостовой под цокание лошадиных копыт. Я вертела головой по сторонам, разглядывая город, который уже начинал становиться родным. Вот Невский проспект с его шумной толпой и дорогими магазинами, вот поворот на Лиговку — и сразу как будто другой мир, попроще, погрязнее, но тоже живой, настоящий.

Извозчик остановился у двухэтажного дома из тёмно-красного кирпича. Я спрыгнула на тротуар и задрала голову. Дом как дом — не особняк, конечно, но и не развалюха. Втиснут между двумя такими же домами. Окна целые, крыша вроде не течёт, стены крепкие. На первом этаже большое окно — витрина почти, как раз для приёмной. Закрыто оно массивными ставнями, чтобы мальчишки ничего не побили.

— Ну как тебе? — спросил Пётр Ильич, выбираясь из пролётки с помощью трости. Ходил он уже уверенно, но всё ещё осторожничал.

— Пока мне нравится, — честно ответила я.

Мы вошли внутрь. В доме было очень холодно, зябко, даже как-то морозно. Я повела плечами.

— Давно не топлено, — пояснил Пётр Ильич. — Стены толстые — долго тепло набирают, зато потом хорошо его держат.

— Наверно, — согласилась я с ним.

Внизу оказались две комнаты: большая, с окном на улицу, и вторая поменьше, с окном во двор-колодец. Полы деревянные, скрипучие, но крепкие. На стенах штукатурка, кое-где облупилась, но это дело поправимое.

— Здесь приёмная будет, — показала я на большую комнату. — Тут стол, стулья для посетителей. А с этой комнатой я потом разберусь, может, кабинет себе сделаю или ещё чего.

Пётр Ильич кивнул, довольно улыбаясь.

— На второй этаж поднимемся?

Поднялись по скрипучей лестнице. Наверху было две комнаты поменьше и кухонька с чугунной плитой. Одна комната выходила окнами на улицу, вторая с кухней — во двор.

— Здесь я жить буду, — сказала я, заглядывая в самую светлую. — Спальня, гостиная. А эту можно под мастерскую — травы сушить, мази варить.

Мы обошли весь дом, заглянули в подвал — сухой, что редкость для Питера, — и вышли во дворик. Небольшой, заросший прошлогодней травой, но с сараем и даже каким-то кустом сирени, который уже набухал почками.

— Сирень зацветёт — красота будет, — мечтательно сказала я.

— Значит, берёшь? — Пётр Ильич хитро прищурился.

— Беру, — кивнула я. — И спасибо вам огромное.

— Да не за что, — отмахнулся он. — Бери тогда ключи.

— Есть у меня ещё один вопросец.

— Слушаю, — он посмотрел на меня внимательным взглядом.

— Вот мы всё обошли, всё посмотрели. Я так понимаю, что тут была раньше не только какая-то контора, но и чья-то лавка, а может, даже магазин, судя по некоторой брошенной мебели. И вроде как люди жили на втором этаже. А тут такое запустенье сейчас, никто не арендует. И место вроде неплохое, рядом торговые лавки, народ ходит.

— Я же болел, мне не до этого было. Съехали арендаторы, я других искать не стал, - отмахнулся он.

— Вот не надо мне, Пётр Ильич, тут сказки рассказывать. Я за этот месяц вас хорошо изучила. Вы даже больным вели дела, все распоряжения через приказчиков. Всё у вас аккуратно и под запись, каждая бумажечка на своём месте. Я ведь всё равно узнаю, что тут что-то нечисто. Соседи обязательно доложатся, - прищурилась я.

— Не хочешь брать? — в глазах у него промелькнула хитринка.