— Я её купил, — нахмурился Пётр Ильич. — Деревеньку их выкупил, усадьбу, которые её батюшка за долги заложил. Денег в неё, и в её сестёр, и в маменьку её сколько вложил. Не могу я теперь так просто с ней расстаться.

— О времена, о нравы, — вздохнула я. — Ладно, поговорю я с ней, как гадалка, — пообещала я.

— Вот и ладненько, — он расплылся в улыбке. — Спасибо тебе, Аделаида. А теперь, может, в ресторацию заглянем?

— В моей скромной одежде? - я посмотрела на свое темно-зеленое аскетичное платье.

— Мы же кушать идём, а не наряды демонстрировать.

— Поехали в ваши ресторации, — согласилась я. — Только чур вы платите.

— Обижаешь, — снова улыбнулся он.

Я подхватила его под руку, и мы вышли из дома.

Глава 13 Погадай мне гадалка

Вернулась я домой ближе к вечеру одна. Пётр Ильич решил заехать к какому-то давнишнему приятелю, чтобы просто обсудить последние новости. Мне же неинтересны были их беседы. Единственное, что я его предупредила, — о вреде чревоугодия и возлияния.

— Не переживай, Аделаида, я не маленький несмышлёныш, всё и так понимаю. К прошлому возвращаться не хочу. Постоял одной ногой на краю могилы — и хватит, — покачал он головой.

Спорить я с ним не стала, это его дело, как к своему здоровью относиться.

Войдя в дом, я прошмыгнула мимо гостиной, в которой сидела за пяльцами барыня. Затем я вспомнила про просьбу Петра Ильича, притормозила и вернулась обратно. Я заглянула в комнату и громко постучала в косяк двери.

— Доброго вечерочка, Марья Семёновна, — поприветствовала я её.

— Чего тебе? — она вскинула на меня сердитый взгляд.

— Погадать не желаете? — улыбнулась я загадочно.

Марья Семёновна отложила пяльцы и посмотрела на меня с таким выражением, будто я предложила ей станцевать голой на столе.

— Ты? Мне? Гадать? — фыркнула она. — С какой это стати я должна слушать всякую... — она запнулась, подбирая слово помягче, — ...всякие россказни?

Я усмехнулась про себя. Гордячка, каких поискать. Дворянская кровь, блин. Хотя какая там дворянская — отец имение за долги заложил, мать по родственникам побиралась, а туда же — нос воротит. Девчонка ещё. Сколько ей, девятнадцать — двадцать? Жизни ещё толком не видела. Ещё бы в племянника молодого не втюрилась, там такой красавчик.

— Дело ваше, — пожала я плечами и развернулась к выходу. — Только карты сегодня странное показывали. Про одну молодую женщину, которая скоро перед большим выбором встанет. И про то, что если она правильного совета не послушает — беда будет. Большая беда. Ну да ладно, не хотите — как хотите.

Я сделала шаг к двери и мысленно начала отсчёт. Три... два... один...

— Стой! — окликнула она.

Я замерла, но не обернулась. Пусть помучается.

— Что там за выбор? — спросила она, и в голосе её уже не было прежней спеси, только любопытство и тревога.

— На пороге такие вещи не говорят, — ответила я, оборачиваясь. — Придёте ко мне в комнату, если интересно. Там и поговорим.

Я ушла к себе, не дожидаясь ответа. Знала — придёт.

Минут через пятнадцать в дверь постучали. Я уже сидела за столом, разложив карты, зажегши свечи — для антуража. Марья Семёновна вошла, огляделась с лёгкой брезгливостью, но села напротив.

— Ну? — спросила она. — Что там за выбор?

Я посмотрела на неё внимательно. Лет двадцать — двадцать два, не больше, красивая — тёмные волосы, тонкие черты лица, холёные руки. Но под глазами тени, и пальцы слегка дрожат. Волнуется. Боится.

— Давайте сначала карты посмотрим, — предложила я. — Снимите левой рукой.

Она сняла, я разложила веером и принялась водить руками над ними, делая вид, что вхожу в транс. На самом деле я просто давала ей время проникнуться атмосферой.

— Вижу, — начала я тихо, — вижу тайну. Большую тайну, которую вы скрываете от всех. Даже от себя самой.

Она дёрнулась, но смолчала.

— Вижу дорогу. Вы куда-то собирались ехать? Или вас собираются отправить?

— Мать зовёт в деревню, — нехотя ответила она. — Пишет, что соскучилась.

— И вы не хотите ехать?

— Не хочу. Здесь моя жизнь, здесь муж, здесь... — она запнулась.

— Здесь тот, кто вам дороже мужа? — спросила я прямо, бросив на неё пронзительный взгляд.

Она побелела.

— Что ты мелешь, гадалка поганая! — вскинулась она, но я подняла руку, останавливая.

— Я не мелю, Марья Семёновна. Карты мелют. И они говорят, что вы в интересном положении. И что ребёнок не от мужа.

Она замерла, вцепившись в край стола. Свечи дрогнули от её дыхания.

— Откуда... — прошептала она. — Кто тебе сказал?

— Никто, — честно ответила я. — Карты. И ваши глаза. И то, как вы руку на живот кладёте, когда думаете, что никто не видит. И ваша немочь по утрам, да и корсет уже не способен вас так затянуть.

Я не врала. Карты действительно показывали что-то нехорошее — вокруг неё клубилась тьма, и только дорога, уходящая из города, оставалась светлой.

Она молчала долго. Потом закрыла лицо руками и разрыдалась. Я сидела тихо, ждала, не мешала. Дала выплакаться.