— Ну, хорошо, — вздохнул я. — Тогда скажи мне, кто из девушек сумел тебя пленить? Надеюсь, ты помнишь, что по законам Асландии монарх может жениться только на представительнице семьи из высшего дворянства? Так что если твой выбор пал на дочь барона или шевалье, то тебе придется выбирать между любовью и короной. И если любовь победит, то династия Ангулемов на тебе прервется.

— Я помню об этом, ваше величество! Нет, эта девушка из очень знатной семьи. Но позвольте мне оставить ее имя в тайне, поскольку брак между нами всё равно невозможен по причине совсем иного толка.

Пожелав мне хорошего дня он ушел, заставив меня думать над его словами. Впрочем, в его возрасте чувства проходят так же быстро, как и возникают. И возможно, уже вскоре он обратит внимание на другую даму или даже прислушается к моим словам и обратит свой взор на дочь какого-нибудь короля.

Куда серьезнее мне следовало подумать о собственном браке. Рано или поздно мне нужно встретиться с мадемуазель Фортен и обсудить с ней нашу свадьбу.

Я понимал, что сейчас этот брак уже наверняка не кажется ей столь же выгодным, что и прежде. Но я надеялся, что она сдержит свое слово.

Для меня это была отчаянная попытка сохранить всё то, что я имел — власть и корону. Конечно, было глупо верить словам какой-то старухи, но на что еще я мог надеяться теперь?

И в глубине души у меня засела мысль, что, быть может, именно этот предсказанный мне брак сможет что-то изменить? Да, придворные лекари и маги оказались бессильны, но что, если соединение с мадемуазель Фортен даст мне то, чего не смогли дать они.

До совершеннолетия брата еще было время, и если я потороплюсь со свадьбой, то за месяц может случиться всякое. Кто знает, вдруг этот брак сможет вернуть мне магию?

Глава двадцать четвертая, в которой Максимилиан объявляет решение

Его величество прислал нам приглашение посетить его во дворце, и моя сестра воспряла духом.

— Уверена, он хочет объявить мне о расторжении помолвки! Наверняка ему непросто было принять это решение.

Она порхала по комнате, отвергая одно за одним платья, что приносила ей горничная. И я понимала, что нарядиться как можно лучше она старалась вовсе не для короля — ведь тот не мог ее видеть.

— Неужели тебе совсем его не жаль? — спросила я.

— Конечно, жаль, — хмыкнула она. — Пожалуйста, не делай из меня бессердечное чудовище. Просто согласись, что жалость — не лучшая основа для брака. Но я обещаю тебе, что, когда я стану королевой, я позабочусь о том, чтобы найти для Максимилиана другую невесту.

Меня покоробило от того, как она говорила о нём.

Впрочем, я понимала, что расторжение помолвки в данных обстоятельствах пойдет на пользу и самому королю. Зачем ему жена, которая не будет его любить?

— Уверена, он не нуждается в твоем снисхождении, — усмехнулась я. — Он герой, и даже когда он снимет с себя корону, он не перестанет быть Ангулемом. И я не сомневаюсь, что найдется немало девиц, которые захотят составить его счастье.

— Вот как? — рассмеялась сестра. — А может быть, среди этих девиц будешь и ты? Ты же всегда жалела сирых и убогих.

Я выскочила из комнаты, не желая ее слушать. Какой же лицемеркой она была! Ведь наверняка уже через пару часов, когда мы приедем во дворец, она будет говорить его величеству, как сильно она сожалеет о расторжении помолвки.

Стоило нам подъехать ко дворцу, как выбежавший встречать нас лакей с поклоном проводил нас до той гостиной, где мы должны были ожидать короля (на сей раз это была комната в бежевых тонах, с большим количеством гобеленов на стенах).

Мы все чувствовали большое волнение, и даже папенька нервно ходил из угла в угол.

Когда двери распахнулись, и в гостиную, опираясь на руку слуги, вошел его величество, отец поклонился, а мы присели в реверансах.

— Надеюсь, мое приглашение не нарушило ваших планов?

— Что вы, ваше величество! — поторопился заверить его отец. — Мы счастливы, что вы подумали о нас!

Слуга подвел короля к стоявшему на небольшом возвышении креслу с высокой спинкой. Кажется, его величеству всё еще было трудно держаться на ногах.

На сей раз на его глазах была повязка, но в целом он выглядел немного лучше, чем во время нашего предыдущего визита. Я даже подумала, как было бы хорошо, если бы магия к нему всё-таки вернулась. Его недоброжелатели были бы посрамлены, а страна вздохнула бы с облегчением.

— Прошу вас, садитесь!

Мы переглянулись. Сидеть в присутствии короля дозволялось только во время трапез.

И он понял наши затруднения и усмехнулся:

— Давайте хотя бы сегодня позволим себе пренебречь этикетом. Я пригласил вас для того, чтобы мы могли обсудить весьма важный для всех нас вопрос.

Мы сели на диваны — мы с папенькой на один, а Бланш с Бернадет на другой — и замерли в ожидании дальнейших слов короля.