— Меня ждут слуги у крыльца! — торопливо сказала я. — Они знают, что я пошла к вам.

Но вряд ли это могло его обмануть. Он не мог позволить мне уйти. Ставки были слишком высоки. Он наверняка прекрасно знает эту часть здания и найдет, куда спрятать тело. А потом скажет, что не видел меня.

И я закричала. Так громко, как только смогла. И сразу же почувствовала, как он сжал рукой мое горло, обрывая мой крик. Он был недостаточно силен и недостаточно искусен в таком ремесле, чтобы убить меня одним движением. Но держал он меня крепко, и с каждой секундой мое сознание туманилось всё больше и больше. Мне не хватало воздуха, и я поняла, что еще несколько мгновений, и всё будет кончено.

Ах, как же жаль мне было, что никто не узнает, из-за чего именно всё это случилось. И никто не сможет предупредить его величество об опасности.

Да-да, почему-то в этот миг я думала не о себе, а о короле!

Я еще пыталась сопротивляться, но уже из последних сил. Теперь во взгляде Марлоу читалось торжество.

Я мысленно попрощалась с папенькой, сестрой и Бернадет и закрыла глаза.

И вдруг хватка лекаря ослабла, и мой рот открылся, жадно хватая воздух. Глаза я тоже открыла. И не увидела перед собой Марлоу.

Вместо него передо мной стоял Венсан Понтуа. Он смотрел на меня с большим волнением, а губы его странно шевелились.

Я даже не сразу поняла, что шевелились они потому, что он о чём-то спрашивал меня.

— Элисон, с вами всё в порядке? Я сейчас позову доктора!

В ответ я смогла только прохрипеть. А потом я почувствовала, что что-то касается моих ног, и когда посмотрела вниз, то увидела лежавшего на полу лекаря. Он не двигался.

Перевела взгляд на герцога и только тут заметила в его руке окровавленный нож. Меня затрясло.

— Элисон, пожалуйста, успокойтесь! Он уже не причинит вам зла. Нет-нет, я не оставлю вас одну! Я сам сопровожу вас к месье Паскалю. Он окажет вам помощь. А еще ему придется объясниться за действия его работника. Что этому негодяю было от вас нужно?

— Ваша светлость, мы должны уехать! — я, наконец, смогла заговорить. — Немедленно! Я вам всё расскажу! Только не здесь!

Он заметно растерялся.

— Но я должен заявить о том, что случилось!

— Нет, пожалуйста!

Я не могла позволить ему рассказать обо всём главному врачу. Никто не должен был знать, кто убил Марлоу. А иначе тот человек, который к нему приходил, поймет, почему его убили. И догадается о том, что я слышала их разговор. Я не знаю, кто он такой. А будет знать, что я представляю дня него опасность, ибо могу раскрыть заговор, направленный против короля.

— Ну, хорошо! — сдался Понтуа. — Я отвезу вас домой.

Мы вышли из этого крыла, никем не замеченные.

Конечно, тело Марлоу вскоре обнаружат. И тот человек, у которого я спрашивала дорогу к его кабинету, наверняка вспомнит об этом. Но вряд ли меня заподозрят в убийстве. Я была дочерью маркиза и сестрой невесты короля. С чего бы мне убивать какого-то лекаря?

И даже если кто-то увидел, как мы с Понтуа убегали отсюда, этого будет недостаточно, чтобы обвинить нас в преступлении. Мы просто скажем, что увидели тело и очень испугались.

Должно быть, многие в госпитале знали, чем занимался Марлоу. И его смерть наверняка свяжут с его тайными делами.

Оказавшись в экипаже его светлости, я почувствовала облегчение. И только тут позволила себе дать волю слезам.

Глава двадцать восьмая, в которой у Бланш появляется план

Его светлость долго сидел напротив меня молча, не решаясь задать мне ни единого вопроса. И только когда я выплакалась, он протянул мне белоснежный платок и спросил:

— Что там случилось, мадемуазель Фортен? Как этот лекарь посмел на вас напасть?

Голос его дрожал от негодования.

Раздумывала я не слишком долго. Кроме герцога Понтуа, у меня не было союзников, так что я решила ничего от него не скрывать. Почти ничего. Единственное, о чём я собиралась умолчать — это то, зачем я вообще пошла к Марлоу. Впутывать в это Бланш не стоило.

— Я услышала то, что не должна была услышать, — сказала я.

Мне было трудно говорить. Горло болело. И я видела, с какой тревогой смотрел на меня его светлость.

— У вас на шее остались следы его пальцев, — произнося это, он смутился.

Я застонала от досады. Этого только не хватало! Если я появлюсь дома в таком виде, это вызовет ненужные вопросы.

— Ваша светлость, может быть, вы позволите мне воспользоваться вашим шейным платком?

Понтуа смутился еще больше. Теперь он стал напоминать мне себя прежнего — того, каким он был до отъезда в армию. Но спорить со мной он не стал и послушно снял с себя светлый шелковый платок.

— Благодарю вас, ваша светлость!

К счастью, на мне было довольно закрытое платье, так что платок, почти скрытый стоячим кружевным воротником, наверняка был не слишком заметен.