Возможно, он хотел этого избежать. Хотел, чтобы его запомнили героем, а не отшельником, в которого он превратится после того, как перестанет быть королем. Для его гордости, конечно, будет слишком болезненным осознавать, что подданые, которые еще недавно преклонялись перед ним и искали его расположения, могут от него отвернуться. А ведь именно так и случится! Потому что у них будет другой король, так стоит ли при этом помнить о прежнем?

Теперь уже мое участие в этом деле не вызывало у меня чувства удовлетворения. И я уже жалела, что поторопилась пригласить в госпиталь герцога Понтуа. Наверно, сначала мне нужно было поговорить с самим королем.

У меня на глазах тоже были слёзы, но вызваны они были совсем другими чувствами, что у Бланш.

— Но если его величество примет решение отречься от престола, — пробормотала сестра, — то он ведь наверняка сделает это в пользу его высочества?

Мне показалось, что принц чуть покраснел. Наверно, ему вовсе не стоило участвовать в этом разговоре. Но, должно быть, у него не было близких друзей во дворце, кому он мог бы доверять, а ситуация была непростой, и он хотел обсудить ее хотя бы с нами.

— Конечно, в пользу его высочества! — без тени сомнений ответил папенька. — Иначе это отречение будет бессмысленным. Он отречется от своей власти именно для того, чтобы сохранить власть Ангулемам. У него есть долг не только перед страной, но и перед своим родом. И какое же счастье, что покойный король Кириан Второй признал вас, ваше высочество, своим сыном! — тут он поклонился принцу. — В противном случае страна была бы ввергнута в хаос.

— Но что будет с королем Максимилианом после отречения? — меня беспокоила сейчас судьба не Ангулемов, а одного конкретного представителя их династии.

— О, не беспокойтесь, мадемуазель! — ответил мне его высочество. — Я буду рад, если мой брат останется во дворце и станет помогать мне своими мудрыми советами. Меня не готовили к тому, чтобы быть королем. У меня нет ни тех знаний, ни того опыта, которые есть у его величества, и его помощь была бы просто неоценима.

Мне стало чуточку легче. Если всё окажется именно так, то его величеству будут оказываться все полагающиеся члену королевской семьи почести, и он ни в чём не будет нуждаться. И это всяко будет лучше, чем если бы он после выписки из госпиталя отправился неизвестно куда — слепой, лишенный магии, не имеющий ни денег, ни поддержки семьи.

Я успокаивала себя как могла, но чувство вины не проходило. И я решила, что должна извиниться перед его величеством за свое вмешательство в его жизнь. Он должен знать, что я всего лишь пыталась о нём позаботиться.

— Но что будет со мной? — вдруг тихо спросила Бланш.

А я только сейчас подумала, что ведь то решение, которое примет его величество, отразится не только на нём самом, но и на моей сестре.

Теперь она беспомощно смотрела на его высочество. А тот посмотрел на нее, а потом почему-то отвёл взгляд.

— Теперь, когда его величество вернулся, вы вновь его невеста, — мне послышалась в его голосе подлинная грусть. — И полагаю, вам надлежит оставаться ею не только в радости, но и в горе.

— Бедная моя девочка! — всхлипнула Бернадет. — Всё это ужасно несправедливо! Она же еще не жена его величества, а всего лишь его невеста. А помолвкам иногда свойственно расторгаться!

Я не могла поверить в то, что они всерьез обсуждали это! Как могли Бланш и Бернадет думать о расторжении помолвки тогда, когда его величеству особенно нужна была поддержка?

Глава двадцать первая, в которой Максимилиан вспоминает о фанте

Король Максимилиан Пятый

Сначала я надеялся на то, что эта барышня после своего первого визита в госпиталь уже не придет туда снова. Потому что таких изнеженных девиц приходило туда немало. Но почти все — ровно на один раз.

Потому что одно дело рассуждать о помощи раненым, сидя на диване в гостиной какого-нибудь столичного особняка. И совсем другое — оказывать эту помощь лично. Так что я был уверен, что изнеженный носик мадемуазель, привыкший к ароматам цветов, не выдержит того запаха, что был в палатах, и она сбежит из госпиталя при первой же возможности.

Но она пришла снова. И снова приставала ко мне с вопросами, на которые я не хотел отвечать. Поэтому я предпочел делать вид, что ее не слышу. Тем более, что в какой-то степени это было действительно так. Потому что я потерял не только магию и зрение, но и частично слух. Так что я действительно слышал девушку не слишком хорошо.

Пока я находился в госпитале, не было дня, чтобы я не думал о том, зачем я выжил в том страшном бою? Чтобы лишиться всего и испытать то всепоглощающее отчаяние, что захватило меня сейчас?

Больше всего я жалел о том, что у меня не было сына. Ведь если бы он был, я передал бы титул и корону ему, а сам мог бы остаться регентом и к его совершеннолетию научить его всему, что знал я сам.

У мужчин из рода Ангулемов было принято вступать в брак к тридцати годам — считалось, что к этому времени магия обретает особую силу, а значит и получившее ее потомство тоже будет сильно магически.