Я так увлеклась своими мыслями, что не услышала, как дверь моей спальни приоткрылась. И только когда Бланш обратилась ко мне, я заметила ее.

— Я хочу, Элисон, чтобы ты перестала осуждать мое желание составить как можно более выгодную партию! — раздраженно сказала она. — Мне надоели твои упреки! Я поступаю так не только ради себя, но и ради всей нашей семьи. Так что вместо того, чтобы заниматься морализаторством, ты могла бы просто меня поддержать.

— Прости, но я не могу поддержать тебя в желании бросить человека, который и без того потеряет почти всё. Ему сейчас особенно нужна твоя любовь!

— Любовь? — фыркнула она. — Да что ты знаешь о любви, Элли? Еще немного, и старой девой станешь именно ты!

С ее стороны было жестоко говорить это, но я уже давно привыкла к ее бесцеремонности.

— Мне кажется, я знаю о любви гораздо больше, чем ты. Да, возможно, сама я никогда не была влюблена так, как об этом пишут в книгах. Но я, по крайней мере, умею быть благодарной.

— Благодарной? — рассмеялась сестра. — О чём ты говоришь? Уж не о своем ли бывшем поклоннике Себастине Леду? Тебе следует быть благодарной родителям, которые удержали тебя от этого мезальянса. Стать женой шевалье — это же ужасно! Прости, но я куда более честолюбива, чем ты. Я намерена стать королевой. И мне всё равно, что ты об этом думаешь!

Глава двадцать третья, в которой Максимилиан принимает решение

Король Максимилиан Пятый

Прошло три дня с тех пор, как я вернулся во дворец. Три дня, в течение которых Мерида гудела как растревоженный улей. Слухи множились с невероятной скоростью: одни говорили, что я потерял не только зрение и магию, но и рассудок; другие — что я не встаю с постели; третьи объявляли меня самозванцем, подосланным варгастскими магами.

Всё это мне докладывал мой верный камердинер Жак Бернар — он был единственным, кому я могу доверять абсолютно. Я велел ему ничего от меня не скрывать, но каждый раз, когда он рассказывал мне что-то, его голос дрожал от плохо скрытого возмущения.

— Да как же так, сир? Как они могут быть в своих речах столь жестоки и непочтительны? Надеюсь, когда вы восстановите свою силу, им не поздоровится?

Мой бедный Жак еще не знал, что прежней силы у меня никогда уже не будет. И что он прислуживает тому, кто скоро перестанет быть королем. Но я не сомневался, что даже тогда, когда, лишившись короны, я покину столицу, он последует за мной.

А я твердо решил уехать из Мериды. Двум львам не место в одной пещере. Мое присутствие будет сильно стеснять брата и лишит его возможности стать настоящим правителем.

Да, возможно, поначалу ему придется непросто. Но я был уверен, что он научится быть королем. И я не собирался отказывать ему в помощи. Я готов буду дать ему совет в любую минуту — но только в том случае, если это ему действительно будет нужно.

Я надеялся, что он окружит себя надежными людьми, которые тоже помогут ему в этом непростом деле. И ему непременно нужно жениться! Желательно на девушке с королевской кровью. Это я мог позволить себе пренебречь династическим браком, а Натаниэлю следует заручиться поддержкой главы соседнего государства. Так его власть будет крепче.

И этим утром, когда он зашел ко мне справиться о моем самочувствии, я затронул эту тему.

— Я велю подготовить список всех незамужних принцесс. Возможно, какая-то из них тебе приглянется. Мы могли бы начать переговоры еще сейчас. И тогда сразу же после моего отречения ты смог бы объявить о своей помолвке. Это усилит твои позиции.

— Простите, ваше величество, но пока мне не хотелось бы об этом думать.

Мне показалось, что в его тоне прозвучала растерянность, и я пожалел, что не мог видеть его лица.

— Вот как? — усмехнулся я. — Уж не означает ли это, что в твоем сердце уже поселилась любовь?

Я был уверен, что в этот момент его щеки запылали от смущения. И поскольку он замешкался с ответом, я продолжил:

— Подумай хорошенько, Нат! На кону стоит корона Асландии. Каждый твой шаг теперь должен быть подчинен интересам страны. Возможно, тебе не единожды придется выбирать между чувствами и долгом. Постарайся сделать правильный выбор!

— Но разве вы, ваше величество, не предпочли жениться по любви? — воскликнул он. — Ведь вы сделали выбор в пользу мадемуазель Фортен, а не какой-нибудь заморской принцессы!

На сей раз я сам ответил не сразу. Это был непростой вопрос. Сделал ли бы я такое же предложение Бланш, если бы не слова колдуньи? Вполне возможно, что всё равно сделал бы.

Мадемуазель Фортен была красива и прекрасно воспитана. На ее прелестной головке отлично смотрелась бы корона королевы. Что же касается любви, то для короля она была непозволительной роскошью.

— Вот видите, — уже с обидой в голосе сказал брат, — вы сделали именно то, от чего пытаетесь предостеречь меня.

Какой же он еще мальчишка! Но скоро ему придется повзрослеть.