— Да, вы правы, — я не стала ничего отрицать. — Я тоже узнала его величество по шраму на руке. Но побоялась объявить об этом. Ведь если бы я дала надежду его близким и родным, а потом оказалось бы, что я ошиблась, им пришлось бы пережить его потерю заново. А теперь вы подтвердили мое предположение.

— Да, и нам срочно нужно что-то сделать! Король не может здесь оставаться! — он обвел взглядом довольно мрачный коридор. — Мы должны сообщить его высочеству и привезти сюда королевских магов и докторов. Ему требуется самая лучшая медицинская помощь!

Он нервничал и принялся расхаживать по коридору взад и вперед. В глазах его появился блеск, а на щеках заиграл румянец.

— Вы даже не представляете, мадемуазель, какую услугу Асландии вы оказали! Я уверен, что его величество щедро вознаградит вас, как только придет в себя и обо всём узнает!

Его светлость не сомневался, что король находился в беспамятстве. Но я-то знала, что это было не так!

Его величество как минимум всё слышал. И он мог назвать себя. Даже если у него были проблемы с речью, он мог потребовать бумагу и карандаш и попытаться написать, кто он такой. Достаточно было одного его слова, чтобы к нему отнеслись совсем по-другому.

— Нам нужно немедленно ехать к его высочеству! — воскликнул герцог. — Нельзя терять ни секунды! Вы представляете, какую радость мы принесем во дворец?

— Постойте, ваша светлость! — удержала его я. — Сначала нужно перенести его величество из общей палаты! Нам не стоит пугать других раненых, а именно это и случится, когда в госпиталь прибудет делегация из дворца.

Он раздраженно хлопнул себя по лбу:

— Я совершенно не подумал об этом! А это действительно нужно сделать!

— Я прослежу за этим, ваша светлость! — сказала я. — А вы поезжайте во дворец. Только прежде поговорите с главным врачом госпиталя. Боюсь, если я попрошу его перевести этого пациента в отдельную палату, он не послушает меня.

— Да-да, я скажу ему, что узнал в этом мужчине своего знакомого из очень знатной семьи. Полагаю, будет лучше, чтобы никто тут не знал, что речь идет о его величестве.

Мы разыскали врача и не без труда, но убедили его перевести раненого из общей палаты в какой-нибудь отдельный кабинет. В присутствии его светлости доктор сдерживал свои эмоции, но стоило герцогу уехать, как он выплеснул на меня всё свое раздражение:

— Мне кажется, мадемуазель, вы не понимаете, что это военный госпиталь, и мы не можем здесь создавать особые условия для кого бы то ни было! Пусть даже это был бы и сам король! Я рад, что у этого пациента нашлась семья, но…

Впрочем, он и сам наверняка понял, что приезд семьи одного пациента может слишком взволновать других пациентов, так что всё-таки велел перенести его величество. Правда, свободных помещений в здании не оказалось, так что короля разместили на кровати, что стояла в самом конце коридора. Знал бы господин врач, кого именно ему довелось лечить!

Всё это время я находилась рядом, но не осмелилась заговорить с раненым. Мне почему-то показалось, что он отнюдь не хотел, чтобы его нашли. Но, конечно, это было глупостью! Возможно, он просто сам не помнил, что он король! Да-да, он наверняка лишился памяти! Только такое объяснение его поведению я нашла.

Через час ко крыльцу госпиталя подъехали три кареты. Помимо экипажа герцога Понтуа, там были еще два не менее роскошных. Но на их дверцах, к счастью, не было гербов.

Из одной из карет выскочил принц Натаниэль. На нём была широкополая шляпа, почти полностью скрывавшая его лицо. Но я всё равно его узнала.

Я бросилась ему навстречу и подвела ко кровати короля. А потом отступила на несколько шагов. Его высочество был крайне взволнован. А вот его раненый брат спал, потому что доктор, прежде чем вынести его из палаты, дал ему снотворное.

Мне показалось, что принц хотел посмотреть на лицо раненого без бинтов, чтобы убедиться в правоте наших слов наверняка. Но он не осмелился потребовать у докторов снять бинты и отдал распоряжение перенести мужчину в экипаж.

— Благодарю вас, мадемуазель Фортен! — его высочество подошел ко мне и поцеловал мне руку. — Я никогда этого не забуду! И я надеюсь, что могу рассчитывать пока на ваше молчание? Нам следует быть абсолютно уверенными, что этот человек его величество, прежде чем объявить об этом во всеуслышание.

Я кивнула, и он тоже поспешил сесть в экипаж.

— Мадемуазель, я отвезу вас домой! — обратился ко мне герцог Понтуа.

Обратную дорогу мы проделали почти в полном молчании. Мы не решались заговорить о короле даже друг с другом. Его высочество был прав — сначала нужно было убедиться, что мы не ошиблись.

Когда я вернулась домой, то застала Бланш за примеркой нового темно-синего платья.