И это было очень непривычно. Обычно даже в дни полетов летчики были заняты максимум часов до трех, а тут прошло утро, прошел обед – они отвлеклись только кликнуть денщиков, чтобы те принесли еды – наступил вечер. А они все работали: думали, спорили, обсуждали. И составили только треть списка.

– Наверно, на сегодня все, – зевнув и бросив взгляд на часы, Крылов первым встал на ноги. Другие уже тоже давно были готовы сдаться, но никто не решался сделать это первым.

– На сегодня?

– Конечно, – уверенно кивнул Крылов. – Пока я здесь и пока вас не отправили на новые вылеты, будем продолжать. С утра полетаем, опробуем то, что записали сегодня, а потом продолжим. За маму, за папу, за императора!

Казаков чуть не подавился от столь дерзкой шутки, а вот штабс-капитан Калашников не удержался и еле слышно хмыкнул. В любом случае отказываться от продолжения учебы никто не стал, а значит... Продолжать завтра – так продолжать!

Глава 3

Александр Федорович вышел на Одесскую улицу и потянулся. Район Пески в Петрограде активно застраивался купцами, военными и прочим не самым бедным людом, из-за чего казалось, что жизнь тут кипит, что все не так плохо... В правом боку уже привычно закололо, и Александр Федорович поморщился. После двухмесячной поездки по югу России болезнь начала атаковать то ли печень, то ли почки с новой силой. Злые языки говорили, что это из-за неумеренного питья. Ах, если бы...

Он остановился, не выходя из тени дома. Тут бок словно бы и не так сильно болел, а еще в этом легком сумраке его лицо было не так заметно.

– Курс немецкой марки вырос на одну копейку! – мальчишка-разносчик бежал со свежей газетой, которую не стали бы читать в более дорогих или, наоборот, дешевых районах. А тут – самое то.

– Русский летчик поджег германский дирижабль с помощью банки с бензином! – новая яркая тема.

Александр Федорович сделал себе мысленную пометку углубиться в этот вопрос. Тем более что до него доходили слухи, будто кто-то привез в город пленку, на которую удалось запечатлеть часть того самого боя в небе над Вильно. Пока это были просто слова, но молодому политику, которому недавно исполнилось всего тридцать четыре года, казалось, что искусство кино способно на многое. Особенно если правильно все обставить.

– Председатель Центрального военно-промышленного комитета Александр Иванович Гучков высказал свое мнение о новых Особых совещаниях, утвержденных государем перед его отъездом на фронт! – еще один пацан-разносчик кричал на всю улицу, и вот эту новость прочитают уже везде.

Война и деньги – это те вещи, которые сейчас на слуху у каждого. Собственно, и Александр Федорович поспешил вернуться из своей поездки именно ради них. Первое Особое совещание для усиления артиллерийского снабжения армии было организовано еще в мае и, несмотря на долгий путь от закупки станков до снаряжения взрывательных трубок, уже дало прирост по отгружаемым на фронт снарядам в два раза. После такого призрак снарядного голода, вставший над страной, казался уже не таким и всесильным. Вот оно отличие великой державы от тех, кто только пытается такими казаться – она может подстроиться под любые изменения в мире.

– Количество снарядов, поставляемых на фронт, выросло с пятнадцати тысяч в день до тридцати всего за четыре месяца! – мальчишка продолжал завлекать людей, а мысли Александра Федоровича уже неслись дальше.

Хороший результат. Конечно, это еще в разы меньше того, что на самом деле нужно даже для оборонительных операций, не говоря уже о наступлении... Но иногда важны не столько итоговые цифры, сколько динамика процесса. Неудивительно, что царь поддался соблазну организовать еще четыре совещания... Александр Федорович криво усмехнулся. Оборона, топливо, перевозки, продовольствие. Ключевые сферы, где нужна была крепкая рука. Предельные цены стали необходимым намордником на жадности акционеров, выжимающих свои предприятия до последней капли, а возможный секвестр – хорошей палкой, чтобы показать, что все может быть еще хуже. Кто же захочет, чтобы у него, в его собственной вотчине, ввели внешнее управление?

Вот только царь и его советники совсем не учли последствий... Александр Федорович на мгновение прикрыл глаза, представляя весь тот путь, что прошло общество за последние годы. До войны все было так просто. Были правые, монархисты – Союз русского народа и Союз Михаила Архангела. Самая верная, самая радикальная опора трона, которая начинала терять влияние в Думе, но на улице оставалась грозной силой. Потом справа-налево. Октябристы Гучкова, готовые поддержать царя, но согласные на умеренные реформы. Следом кадеты Милюкова – эти уже настоящая оппозиция: говорили, что хотят конституционную монархию, но многие уже понимали, что мечтают-то они о республике.