– Ха! – штабс-ротмистр даже покрутил ус. А что, приятно же, когда ты делаешь чудо и есть кому понять, насколько оно невероятно. – Это знакомые Вячеслава Матвеевича, они раньше вместе служили, и мы уже не первый день этот маневр тренируем.

– И все равно невероятно!

– Что невероятно, так это то, как вы подожгли тот «Цеппелин»! Хотя с ним еще ладно – тут только храбрость нужна. Но как вы догадались за огненной бомбой в облака полететь? Вот где храбрость!

– Да, если бы я летел вверх тормашками, а она после броска упала бы прямо на меня, было бы неудобно, – я хохотнул. Сейчас это на самом деле казалось уже смешным.

– Ах-ха-ха! – тоже зашелся смехом Казаков. – Точно неудобно!

Именно таких нас и окружили – смеющихся, живых, благодарных за то, что сегодня мы были в небе не одни. А потом нас принялась нагонять реальность... Сначала в виде поздравлений механиков и почти незаметной в общем потоке фразы, что как же хорошо, что все самолеты вернулись целыми. Потом были похвалы пилотов и такие же еле заметные укоры в том, что неприлично вот так раздавать приказы в чужом авиаотряде.

И чем дальше, чем сильнее тускнели воспоминания о чуде, тем больше становилось неприятных вопросов. Как оказалось, у меня была просто царапина, а вот Казакова все-таки немного зацепило, и, когда медики его увели, на меня сразу же налетел только что прибывший полковник с выпученными рыбьими глазами. Потребовал садиться и прямо сейчас писать объяснительные по всем моим самоуправным действиям.

Почти одновременно прибыли жандармы и адъютант генерала Сиверса: последний и вовсе потребовал моего ареста за угон ценного имущества и угрозы жизни солдату императорской армии во время исполнения его обязанностей. Кажется, водитель немного дополнил обстоятельства нашей встречи. Пришлось вместо отдыха писать бумажки еще и для них. Писать-писать-писать. Самое обидное, я же еще так и не разобрался в местной орфографии. А попытка добавить «ер» в твердые окончания да замена «е» на «ять», кажется, не сильно добавляли мне грамотности.

В общем, каждый, кто подходил, чтобы заценить в процессе мои записи, не забывал морщиться, потом косился на мои погоны рядового и, найдя в них объяснение столь дремучей необразованности, только вздыхал. Вдохновение после такого быстро помахало рукой, так что я не стал растекаться «мысью по древу»[1]. Коротко зафиксировал суть по каждой ситуации, передал бумаги и, если честно, был готов к тому, что меня сейчас закроют под замок. Так, на всякий случай.

Однако все оказалось еще хуже.

– Можете быть свободны...

Вот и все, что мне сказали. Я в глубине души был готов принять жесткое следование правилам и уставу – тут ведь дело тонкое. Сегодня нарушение помогло, а завтра из-за него погибнет в десятки раз больше людей. Или излишняя бдительность жандармов, которые после налета просто обязаны были подстраховаться от беспорядков на земле. Тот же Котик обычно ведь так и поступал. Однако всё, что беспокоило пришедших по мою душу людей, это только их задницы.

Они их прикрыли, и весь интерес к событиям этой ночи для них закончился. И вот от этого становилось по-настоящему грустно и обидно.

– Заставили вы меня побегать, Иван Андреевич, – неожиданный голос вырвал меня из тяжелых раздумий.

– Илья Карпович? – я с удивлением повернулся к Котлинскому. – Как вы меня нашли?

– Когда увидел аэроплан в небе, было несложно догадаться, – поручик хмыкнул. – Пришлось задним числом выписать вам разрешение от разведки на эту операцию.

Вот, значит, как... Возможный арест все-таки был ближе, чем я думал, но на душе все равно стало легче.

– Так это вы меня прикрыли от... этих? – голос предательски дрогнул.

– Было не сложно, – Котлинский развел руками. – Сейчас все, что их интересовало, это возможность переложить на кого-то ответственность. Завтра, когда поймут, что тут была возможность медали, а то и ордена получить, они снова начнут суетиться, но будет уже поздно.

На лице разведчика мелькнула хитрая улыбка.

– Значит, все лавры вам?

– Кто успел, тот и съел. Сразу скажу, по нашему ведомству с наградами не очень, но вот деньгами точно не обидим.

– А если не деньгами, а самолетом? – я мысленно потер руки. От недавней хандры не осталось и следа.

Мне уже пообещали новую машину жандармы, теперь вот за разведкой должок. Так, глядишь, будет мне и на чем летать, и что в процессе дорабатывать. Последний вылет в очередной раз напомнил, сколько же в этом времени пилотов, которые лучше меня... И нужно было срочно включать мозги, если я хотел, чтобы очередные приключения в небе не закончились слишком быстро.