[1] На всякий случай, а то нам за эту фразу пытались пару раз напихать... Современный ее вариант – мыслью по древу. Тут без споров. Однако некоторые филологи склоняются к тому, что это выражение, пришедшее к нам из «Слова о полку Игореве», было в свое время скопировано с ошибкой, а в изначальной летописи писалось именно «мысью», то есть белкой. Согласитесь, бегать белкой по дереву звучит логичнее, чем мыслью. Тем более там же рядом продолжение: волком по земле, орлом под облаками... В общем, эта ассоциация показалась нам более уместной, поэтому на ней и остановились.

Глава 2

Стою, краснею.

Думал, после Котлинского можно будет пойти поспать, ан нет. Вернулся из госпиталя не ставший задерживаться там Казаков и... Тоже решил меня поддержать, взялся за мои отчеты, а там – «еры», «яти» не на своих местах, буква «и» без точки, а уж что говорить про знаки препинания. Вот когда мне за нарушения порядка высказывали, совсем не трогало, а тут – зацепило! Или дело в том, что Казаков еще и подкалывать на эту тему начал?

Понимаю, что это вроде признания. Шутят только над своими, но и обида работает по тем же законам. На мнение чужих плевать, а вот те, кого уважаешь, и бьют больнее всего. Главное, никому ведь не объяснишь, что это не из-за тупости, что меня просто совсем другому русскому в школе учили.

– Значит, пока я у вас остаюсь? – уточнил я, когда очередная шутка про лишний ять в слове «мать» была доведена до логического конца.

– Вячеслав Матвеевич до конца недели в ставке, разгребает новые планы, что нам готовят по итогу налета, – Казаков вернул серьезный настрой и поделился собранными по пути новостями. – Начальство вроде бы и довольно сбитым дирижаблем, но кому-то нужно ответить за горящий город. А там еще и другие проблемы вылезли. Представляете, прямо у нас под носом бандиты насильно угоняли людей на работы! Практически в рабство.

О подобных реалиях Первой Мировой я раньше даже не подозревал. С другой стороны, обычный капитализм: есть спрос на рабочие руки, будет и предложение. В разговоре повисла неловкая пауза, потому что вряд ли бы офицер оценил мое мнение о ситуации. К счастью, мы как раз дошли до выделенной мне комнаты в бараке при аэродроме.

– Ладно, отдыхайте, – Казаков попрощался и напомнил об уговоре. – А завтра утром будем с остальными летчиками ждать вашего подробного рассказа. Можно было бы, конечно, и ваш отчет им просто показать, но... Мне бы не хотелось уничтожать вашу репутацию.

И опять он про грамотность. Неужели для кого-то она настолько важна? Я вздохнул, пообещав завтра ничего не утаивать, а потом, уже засыпая, снова задумался о правописании. А почему бы мне на самом деле им не заняться? Я ведь в последнее время привык учиться, а найти человека, что согласится дать мне пару уроков, тоже не велика задача. Да, придется потратить на это не один час, зато какая польза для репутации.

Обычно после обильных приключений ночью бывает не до снов, но мысли об уроках нарушили эту такую удобную традицию. В итоге расслабляющая темнота сменилась пустым классом, потом туда заглянула учительница во фривольном платье и почему-то с французским говором. Эротично, и какое-то время мы даже занимались делом, а потом... Потом я проснулся, но запах женщины при этом никуда не делся.

– Я чувствую ваши духи, – я оценил сквозняки, бьющие из-под двери, потянулся и только после этого начал неспешно одеваться.

Не знаю, что тут происходит, но скромно стоящие за дверью женщины – это не страшно. С той стороны раздался звук скрипнувших туфель, кто-то переступил с ноги на ногу, а потом знакомый голос:

– А я и не пряталась, чтобы вам надо было меня искать.

– Госпожа Вилкас? И что вы тут делаете?

– По заданию ротмистра Котика ездила собирать информацию по вашим самолетам. А тут узнала, что и вы в Вильно. Так почему бы нам не сэкономить время, сразу обо всем договорившись? И навсегда закроем этот вопрос.

Точно, жандарм же обещал, что его помощница возьмет на себя все организационные вопросы по моему подарку. А я как раз про них недавно вспоминал: и про Котика, и про самолет.

– Так и поступим, – я бросил взгляд на часы.

Чуть больше шести. До встречи с другими пилотами время еще было, так что, если я немного отвлекусь, никаких проблем быть не должно. Я вышел, извинился, взяв пару минут на утренний туалет, а потом, по запаху определив, где тут кухня, предложил девушке продолжить разговор уже за едой.

– Итак, что у нас есть? – я зачерпнул целую ложку каши с мясом, а потом закусил огромным куском хлеба. Эх, жалко, что вчерашним, свежую партию еще только ставили, но и так было очень вкусно.

– Вы... Вы... – кажется, девушка хотела мне что-то высказать, но я подвинул к ней ее тарелку, и она сдалась. – Можете звать меня Эмилия.

Вот и правильно, еда еще и не такие отношения помогала наладить. Я с улыбкой дождался, пока девушка тоже съест пару ложек – ну, кто же так цепляет кашу, только самым кончиком – а потом напомнил о своем вопросе.

– Так что вы нашли?

– Точно, – Эмилия вытащила из сумки небольшую книжку с записями. – Сразу скажу, такую же «Десятку», как у вас была, уже не достать. Из «Ньюпоров» есть только четверка, надо?

Она сделала небольшую паузу, давая мне подумать. Хотя чего тут думать? Моноплан, который рулит поворотом всего крыла, как «Фоккер», но при этом не обладает его жесткостью. Еще и двигатель – самый старый «Гном», всего на шестьдесят лошадиных сил.

– Дальше.