И вот она ошиблась, и тут же его приказом ее авиаотряд перебрасывают в Сербию. Формально – из-за погоды. На севере она портилась, а на юге самолеты пока могли так же летать каждый день, и Макензену точно не помешают опытные пилоты.

– Будем считать, тебе повезло, Старик! – Корона посмотрела на свое отражение в зеркале.

Под глазами синяки, глаза красные от недосыпа и обиды... Ей надоело быть слабой. Пока она ничего не чувствовала, было гораздо проще.

***

Немец лежал в палате всего на четыре человека, а из его окна было видно аж Казанский собор.

Он все-таки добрался до столицы, пусть и не совсем так, как планировал. Впрочем, у череды случайностей, чуть не стоившей ему жизни, оказались и свои плюсы. Спасенных из бандитского плена офицеров отправили в Петроград отдельным вагоном, тут поселили в лучших условиях, а внимание властей предержащих и прессы открывало возможности, которых в другом случае пришлось бы ждать месяцами.

А еще и он сам не подвел. Всего за несколько часов, что у него были в Вильно, Немец развернулся на полную. Собрал письменные впечатления о налете от раненых, гражданских, офицеров. Все эти бумаги уже были проданы столичным газетам, которые на волне всеобщего интереса были готовы платить за подробности любые деньги.

– Вы еще не знаете, что такое хайп, но это не значит, что его законы не работают, – Немец продолжал улыбаться.

Записи были самой простой и дешевой частью его добычи, которую он пустил в ход даже не столько ради денег, сколько чтобы привлечь к себе внимание. Дальше уже за серьезные суммы он собирался продать фотографии с последствиями налета и дирижаблем в небе. И главное, жемчужина его коллекции – пленка кинокамеры «Аэроскоп».

Чудесная новинка, которая позволила вынести запись видео из павильонов на улицы или даже поля сражений. Способ работы у нее был, конечно, еще тот. Крутишь ручку, накачиваешь воздух в баллоны, которые в свою очередь приводят в работу пневматический двигатель, равномерно протягивая пленку и создавая легкий гироскопический эффект, который стабилизирует изображение. Современное чудо.

Из минусов: пленка для таких камер была не очень чувствительной, и толк от нее обычно имелся только при ярком солнечном свете. Когда Немец нашел случайного киномана-любителя, что догадался завести свою шарманку и направить в небо, он не рассчитывал на что-то приличное. В лучшем случае темнота, а потом белая вспышка, заполнившая весь кадр, но... Он действовал, и удача оказалась на стороне тех, кто не опускает руки.

Аристократ, получивший камеру в подарок и снимавший чуть ли не впервые в жизни, сработал совершенно непрофессионально. От волнения прямо перед взрывом он начал медленнее крутить ручку, скорость пленки замедлилась, однако именно из-за этого самые важные кадры собрали больше света и вышли гораздо четче, чем можно было ожидать. Еще и сам бой для записи получился удачный. Первая вспышка, которая подсветила тень дирижабля на фоне черного неба, потом расползающееся белое пятно, но за ним прекрасно было видно силуэт «Цеппелина», и даже на взгляд человека из будущего это смотрелось впечатляюще.

– Девяносто метров дороги в будущее, – Немец постучал по стальному корпусу коробки, в которой хранилась его добыча.

Менять такое на деньги было бы преступлением. Или глупостью... Аристократ с камерой оказался глуп и легко согласился на стопку купюр, что Немец так удачно успел подхватить с мертвой старухи. Не самое приятное было дело, но парень собирался выжать из ситуации все, что только можно. И руки запачкать он при этом совершенно не боялся. Тем не менее, от неприятных воспоминаний Немец все-таки поморщился, но мысли о нужных слухах, что уже начали ходить по Петрограду, помогли ему успокоиться.

Что было, то было, а теперь ему нужно просто дождаться и узнать, какая рыбка клюнет на эту приманку.

***

Еду домой, еду в Волковыск.

Когда ехал в Вильно, то ныл, что уж слишком долго это тянется. Каюсь, был неправ. Товарный состав, в который мы погрузились вместе с пулеметами, тащился в два раза медленнее. В итоге добраться до места получилось лишь 31 августа. Последний день лета 1915 года – как же на самом деле немного времени прошло с момента моего появления в этом мире. И как же много успело произойти!

На вокзале нас встретил хмурый Котик, лично проверил бумаги, а потом дал добро на пропуск грузовых машин, чтобы доставить нашу добычу на аэродром.

– А все-таки я считаю, что пулеметы на аэроплан – это баловство, – проводил он нас, недовольно качая головой. И как будто незаметно улыбаясь. К чему бы это?