– Тем не менее, тенденция не очень приятная для нас. В Берлине сейчас ищут ученых, инженеров, химиков, что смогли бы понять эти технологии и помочь их освоить уже на наших заводах. Если получится, это даст Германии серьезное преимущество. Возможно, даже большее, чем их изобретателям: все-таки Россия никогда не славилась скоростью освоения чего-то нового.

– Если тут не замешаны британцы. Все-таки английский след, о котором вы говорили, меня настораживает.

– И с ним еще не все. Пилот, у которого были найдены эти предметы, при задержании говорил по-английски. Более того, когда мы попытались найти его след, то узнали, что его бреве летчика было выпущено Английской королевской летной школой. Собственно, по нему мы и вышли на этого человека, позже подтвердив его появление как раз в интересующем нас районе.

– Это все?

– Последнее. Во время одного из вылетов этот человек выкрал у нас «Фоккер».

– Это был он? Принцесса Августа до сих пор под впечатлением от того налета, постоянно о нем говорит, отчего ситуацию все никак не получается замять, – Гинденбург бросил быстрый взгляд на побледневшего Вильберга. Как раз ему и приходилось на своей шее тащить основную часть этого позора.

– Наш человек передал детали летного задания, так что никаких сомнений. Но сейчас я говорю не о потере, а об оставленном им самим аэроплане. Доработанный французский «Ньюпор» с необычными дополнительными планками на переднем лонжероне.

– Русские называют их предкрылки, – поспешил добавить Вильберг. – И они на самом деле существенно помогают и в горизонтальных, и в вертикальных маневрах. Энтони Фоккер уже испытал их, и, скорее всего, в «Айндеккер 2» они будут стоять на каждом аэроплане.

– Значит, очередное изобретение русских.

– Но не последнее. Гауптманн Хаузер очень переживал из-за угнанного «Фоккера», поэтому приказал проверить все в новом самолете. И это принесло плоды. Обычно мы бы даже не подумали в этом направлении, но тут, проведя все возможные тесты, инженеры обратили внимание, что самолет подвергался термической обработке.

– Его поджигали?

– Без прямого огня, но точно держали рядом.

– Дерево и пламя. Возможно, просто случайность? Мало ли что могло загореться при русском подходе к порядку.

– Возможно... Но, учитывая успехи русских в химии, о которых после тех таблеток просто нельзя не думать, мы все-таки подозреваем, что здесь кроется еще какой-то секрет, который может помочь повысить летные качества наших аэропланов.

– Итого... – Гинденбург выждал немного, чтобы убедиться, что его гости на этот раз рассказали действительно все, что хотели. – Вы нашли несколько странных вещей, которые могут быть в перспективе полезны Германии. Там есть русский и английский следы: скорее всего, царская разработка, адаптированная для британцев... Китайский след из-за его нелепости, думаю, нет совершенно никакого смысла учитывать. Дальше: они хотели ее передать на остров, где как раз можно было бы быстро наладить массовое производство, но почему-то категорически не захотели привлекать флот. Возможно, не доверяют русскому адмиралу Григоровичу, но... Я бы скорее предположил, что тут дело в лорде Балфуре. После того, как он в мае сменил Черчилля, в Адмиралтействе многое поменялось. И не всем это нравится.

– Мы склоняемся к похожей версии, – Николаи вежливо склонил голову. – Однако информации все же пока мало, чтобы о чем-то говорить наверняка. Поэтому я и прибыл, чтобы вы и отдельно ваши летчики, – он кивнул Вильбергу, – были в курсе и, понимая важность ситуации, обращали отдельное внимание на появление новых русских технологий. А также на попытки переправить их через линию фронта.

Гинденбург не стал спорить и просто кивнул.

На самом деле он не считал, что эта ситуация его так уж касается – ну не успеют, даже придумав что-то важное, ни англичане, ни тем более русские применить это в ближайшие годы. Один, два, десять, даже сотня экспериментальных образцов – не в счет. Не при том количестве сил, что сейчас задействованы с каждой стороны. А там и война кончится, новая же – это будет уже совсем не его дело. Гинденбург не собирался скромничать, оценивая свои успехи, и рассчитывал, что уже скоро сможет перебраться из генеральского кресла минимум в министерское.

А то, что разведка по собственной инициативе заглянула к нему поделиться ценной информацией, только подтверждало рост его влияния. Как в армии, так и в Германии в целом.

Глава 5

Щупаю железки, получаю удовольствие. Наверно, это зашифровано самой природой где-то в мужском геноме: ценить красоту того, что может отнимать жизни. И в новых пулеметах, несмотря на более скромные размеры, чувствовалась эта сила.