Понимая, что это прежде всего тренировочный вылет, я даже обошелся без крика. Просто проверил, как все работает. Набор высоты – чуть медленнее «Ньюпора». Боковые развороты: радиус больше, чем у «Десятки», но меньше, чем у «Фоккера». Все как в памятке. Элероны рулят. Горизонтальная скорость – машина летела на уровне немецкого самолета. А вот тут не хватает: я же говорил, приврали англичане. Пикирование? Я разогнал «МИК» сначала под углом тридцать градусов – нормально, потом сорок пять – тоже ничего, хотя крылья и начало ощутимо потряхивать.

Хотел проверить шестьдесят градусов, хотя бы сотню метров вниз, но, к счастью, вовремя вспомнил про резонанс. Его ведь можно словить и без всяких кустарных доработок. Кажется, что самолет раз выдержал скорость и угол, второй, начинаешь верить, будто так будет всегда, а потом ловишь его. Поток воздуха закручивает крыло, меняется угол атаки, меняется подъемная сила, крыло изгибается... И цикл начинается сначала, уже с большей силой.

– Ну как? – на земле меня уже ждали наши.

Я рассказал им про ощущения, сравнил самолет с будущими противниками в небе и дал ему самое честное описание.

– Нормальная рабочая лошадка. Ничего невероятного, но как самолет она работает, а уж как ее довести до ума – это уже наша задача.

– Как довести ИХ до ума, – заметил Мамаев, напоминая, что теперь с моими доработками будут летать еще как минимум он и Марков.

Что ж, тем больше причин сделать свое дело хорошо. Я сбегал к оружейному складу, где как раз приняли привезенные пулеметы, и получил свой «Льюис». Лукьянов уже укатил «МИК» обратно в ангар и принялся готовить деревяшки и прочие мелочи для его установки. Марков погрузился в расчеты места для упоров, чтобы нагрузка и вибрации шли поближе к центру тяжести самолета. Ну, а Мамаев сначала, как и я, убежал, а потом неожиданно притащил свой старый летный шлем. Я не сразу понял, что тот задумал, но летнаб быстро распустил его на полосы и передал их Лукьянову, чтобы тот использовал их в качестве прокладок и упоров для гашения вибрации.

Все, что мы обсуждали, говоря о работе над лонжероном в будущем, пошло в работу прямо сейчас. Иронично, но очень приятно.

– Подождите! – воскликнул я, осознав, как мы все ошиблись.

– Что?

– Я только сейчас понял, что все это время представлял себе пулемет над верхним крылом, как на «Десятке», но на «МИКе» нам придется ставить его прямо на фюзеляж. Выше же ничего нет.

– И что такого? – отмахнулся Лукьянов. – Добавим стойки, чтобы стрелял выше винта. В таком случае до него даже проще добраться будет. Для перезарядки или если заклинит.

– Центр тяжести вперед уедет даже без новых лонжеронов, – напомнил я. – После такого самолет постоянно носом клевать станет. И тут надо будет либо место пилота подвинуть назад, чтобы уравновесить, либо крылья вперед. Ну, или груз сзади, но так бесполезно тратить грузоподъемность точно бы не хотелось.

Мелькнула мысль, что можно будет еще поиграть с углом наклона крыла, но... Проверить его работу в отличие от банальной центровки на земле уже не получится. В общем, вместо пары часов установка пулемета затянулась почти на три дня.

Три чертовых дня мы считали, пилили. Потом я, отрабатывая движения при стрельбе из пулемета, вспомнил про лафет Фостера, и к работе с деревом добавился металл. Снова пришлось пересчитывать центровку, снова все разбирать, собирать, но... Когда 4 сентября в авиаотряд пришел приказ о новом срочном вылете, я был уже готов.

***

Божич жалел, что слишком уж много всего наговорил Крылову во время их поездки из Вильно. Ну и зачем тому было знать, как он переживал и что думал о смерти других пилотов-спортсменов? Тем более те дела уже давно остались в прошлом. Война показала, что без неба никак, и теперь на летчиках не экономят. Вон им даже пулеметы прислали почти по первому требованию.

Увы, после первого же вылета Божич чуть не отодрал эту машинку смерти от своего аэроплана и матом наорал на поставивших ее техников. Надо же было так постараться, чтобы не рассчитать и закрепить ее на несколько сантиметров левее центра «Морана». В итоге при взлете это оказалось даже удобно, а вот при посадке... Аэроплан клюнул носом раза в два резче, чем обычно, и окажись на месте Божича кто-то менее опытный, точно бы разбился.

Так вот Крылов, который в это время мучился на взлетной со своим однокрылым самолетом, все это увидел и предложил помочь. Его механик и место посадки пулемета рассчитал, и упоры поставил, и даже кожу под крепления подложил. Новый вылет, и к Божичу словно вернулся его старый добрый «Моран»: чувствовалась небольшая задержка при наборе скорости и при поворотах, но по сравнению с тем, что его чуть не убило, небо и земля.

Он тогда поблагодарил Крылова, а тот заявил, что они еще не закончили. Так к уже установленным деталям добавились крепления для спускового шнура, чтобы тот не потерялся во время маневров. Зеркала, чтобы враг не подкрался сзади. А еще прицел. Очень простой: никаких увеличительных стекол или разметок, как у артиллерии, всего-то стальной кружок, закрепленный под небольшим углом.