– Тогда начну с начала. Две недели назад во время проведения маневров к северу от Ковно был захвачен русский солдат в необычной одежде. При нем была сумка из неизвестного германской науке материала с необычными предметами. Признаюсь сразу, эта информация дошла до меня с некоторым опозданием, поэтому часть предметов была утеряна или украдена. Мы продолжаем их поиски, но... Впрочем, это не так важно.

– Так что было в этой сумке? Карты, планы, компрометирующие письма? – предположил Гинденбург.

– Карта была, – усмехнулся Николаи. – Причем с очень хорошим качеством типографии, которого никто не ожидал от Санкт-Петербурга. Я привлек лучших специалистов, и они сказали, что никогда не видели таких тонких градаций цвета, необычных шрифтов, а еще... На ней оказались очень детально прописаны изобаты всех глубин в устье Невы и дана точнейшая линия рельефа. Мы думаем, что эта карта использовалась для постановки минных заграждений в Финском заливе, но вот как она оказалась так далеко от берега – можно только гадать. Тем не менее, флот оказался ей очень доволен...

Пауль понимающе кивнул: если флот доволен, то эта карта может пригодиться в какой-то их новой операции. Не отказались от возможности обстрелять Санкт-Петербург с моря? Впрочем, если Генрих Прусский, командующий силами в Балтийском море, получит больше влияния и ресурсов, ему, Гинденбургу, это будет только на руку.

– Что-то еще?

– Фонарик, рация, таблетки.

– И это стоило вашего внимания?

– Представьте, длина фонарика десять сантиметров, а судя по форме линзы, он должен был давать пучок света на сотни метров вперед.

– Должен был? Я так понимаю, что фонарик не работал?

– Ни он, ни рация. Она тоже очень миниатюрна, размером с ладонь. Внутри много непонятного, но антенна, динамики, крошечный аккумулятор – в двадцать раз меньше того, что таскают наши связисты для своих станций на передовой. Увы, все промокло, вода и что-то еще разрушили приборы, но даже в таком виде их исследование дает очень много пищи для размышлений.

– Или уводит вас в сторону? Вы не думали, что это может быть ловушкой, мистификацией? – предположил Гинденбург. Пока все услышанное звучало забавно, но вряд ли было на самом деле полезно.

– Возможно, мы тоже не исключаем эту версию, но позвольте я перечислю все странности. Дальше были таблетки. Они лежали в непромокаемом чехле, но во время доставки его повредили, потом дождь, и текст на упаковках и инструкциях оказался размыт. Тем не менее, сами препараты не пострадали, и мы даже смогли восстановить часть надписей. Например, сейчас точно известно, что одна из таблеток очищает воду.

– И что в этом странного? Сейчас мои солдаты тоже такими пользуются.

– Что странного? – Николаи усмехнулся. – Германская армия использует гипохлорит кальция, который вполне сносно убивает тиф и холеру, вот только... Запах у воды после него такой, что каждого второго солдата блевать тянет. Также надо ждать не меньше часа, чтобы таблетка подействовала наверняка. Еще она не убивает цисты бактерий, из-за чего наши госпитали постоянно забиты больными с кишечными расстройствами и паразитами. Такое вот средство у нас. А новая таблетка – убивает все, не пахнет и действует почти моментально. Уже интересно?

– Что ж, вы угадали, – Гинденбург вздохнул, вспоминая пятизначные цифры небоевых потерь только за это лето.

– Тогда... – Николаи выдержал паузу. – На пачке было написано вещество, из которого ее делают: диоксид хлора.

– У нас есть натриевые и калиевые соли, серная кислота тоже имеется, – задумался Гинденбург. – То есть мы можем эти таблетки повторить?

– В теории. На практике диоксид хлора – это взрывоопасный газ, который рванет, стоит его концентрации чуть перевалить за десять процентов. Как его перевести в стабильное сухое состояние, у всех берлинских химиков пока нет ни малейшего представления.

– А в таблетках на самом деле этот диоксид? Не обман?

– Именно он.

– Что ж, продолжайте. Пока не понимаю, к чему вы ведете, но все становится только интереснее.

– Именно. Следующая странность: все надписи, что нам удалось найти или восстановить, оказались на английском языке.

– Британцы? Значит, они тут замешаны.

– Возможно. При этом встречаются пометки «Сделано в Китае», много непонятных аббревиатур и серийных номеров. Большинство из них не имеют смысла, но часть совпала по своей длине и цифрам в начале. 20-26, 20-27 и 20-28 – они встречаются очень часто, и, если бы это не было столь невероятно, можно было бы предположить, что перед нами даты.

– Чушь.

– Согласен. Самое логичное объяснение, на котором мы остановилось: это просто номера партий. Учитывая совпадения, все эти товары начали производить примерно в одно и то же время, скорее всего, в одном и том же месте. Возможно, какой-то экспериментальный исследовательский институт. Что частично могло бы объяснить как сами странности, так и их количество.

– Две тысячи выпущенных товаров – это уже не штучное производство, но еще и не промышленные масштабы.