– В чем цель демонов – это надо спрашивать у священников, я полагаю. Но в данном случае он, вероятно, хочет ослабить нашу текущую группировку. Для чего? Возможно, потому что демоны планируют наступление.

Повисла зловещая пауза: Даша осмысливала услышанное.

Полномасштабных вторжений со стороны Разлома не было уже лет сто. Когда-то с ними справлялись лично Заступники, но они давно уже оставили свой народ, а их потомки стали… теми, кем стали.

Перед мысленным взором Даши живо всплыла картина: не несколько десятков кикимор, а тысячи, да еще и сопровождаемые множеством других, более страшных демонов. И вся эта армада подчиняется единой воле, а каждый ее боец не боится смерти, потому что уже почти что мертв. Сможет ли армия фельдмаршала Рымина остановить эту махину? Не начнет ли разбегаться при одном известии о том, что такая армия у ворот?

– Теперь вы понимаете, насколько ваша миссия важна? – спросил граф негромко.

Даша в ответ коротко кивнула.

– У вас есть подозреваемые? – спросила она.

– Вам передадут список, когда вы прибудете в Соленоводск, – ответил Ландсберг. – Там будут как знакомые вам лица, так и неизвестные, с которыми предстоит познакомиться. Вы должны будете проверить каждого из них… теми способами, которые вам доступны. И вынести свое решение.

– Кто мне его передаст?

– Мой доверенный офицер. Он найдет вас в Соленоводске, как только вы туда прибудете. Он уже несколько месяцев ведет это дело, но оно зашло в тупик, ему требуется помощь человека с особенными способностями.

– А если представить… что у меня нет никаких особенных способностей, – проговорила Даша. – То как мне искать этого князя? На что обращать внимание?

– Он плетет паутину, – ответил Ландсберг, чуть прищурившись. – Сидит в центре этой паутины и дергает за ниточки. Как только вы увидите, что слишком много ниточек сходится к кому-то одному… значит, наверняка это тот, кто вам нужен. Все, можете идти, подпоручик. Империя рассчитывает на вас.

– Всего один последний вопрос, ваше превосходительство, – проговорила Даша, поднимаясь.

Ландсберг вопросительно взглянул на нее и кивнул.

– Вы сказали, в списке будут знакомые мне лица? – спросила она.

– Да, – ответил граф. – Например, ротмистр Стужев.

***

В свою палатку Даша вернулась в глубокой задумчивости, затем стала перебирать письма, недавно полученные от Стужева.

Чем дольше она всматривалась в строчки, написанные таким знакомым уверенным почерком с элегантными росчерками, тем сильнее росла ее тревога. Что-то ей чувствовалось в этих письмах такое, что не было написано прямо, но определенно сквозило между строк.

У него было какое-то дело. И ему, кажется, хотелось, чтобы Даша не мешала этому делу своим присутствием. Он выражал надежду на скорую встречу, но словно из-под палки, и в действительности хотел, чтобы в ближайшее время они не виделись.

Или, быть может, это ей только так казалось? Долгая разлука развила в ней мнительность и… ревность? Вот уж чего она не ожидала сейчас встретить в себе.

Она чувствовала, что между ними повисла тайна. И быть может, что тайна эта совсем не любовного характера. Возможно ли такое, что он в самом деле одержим демоном?

Была одна вещь, которая не давала Даше покоя уже очень давно. Она о многом успела поговорить со Стужевым, но никогда не задавала ему вопроса о том, каким образом ему удалось выжить в ходе дуэли с Борей и выстрелить. Ей и самой не хотелось бередить эту рану, и его ставить в двусмысленное положение. Однако этот вопрос бросал на все, что было между ними. А намек, сделанный графом, предлагал неожиданный и логичный ответ на этот вопрос. Одержимость. Она мало знала о демонах, но ей было известно, что они берегут свою телесную оболочку, и что бывали случаи, когда одержимый человек переживал страшные увечья, сохраняя не только жизнь, но и ясность ума. Если это и есть ответ…

Она решила, что пока не будет думать об этом. Слишком много пока еще неизвестно. Граф только упомянул Стужева, как одного из подозреваемых. Быть может, это не он. Она должна разобраться. Но как объяснить эти письма?..

Наконец, она бросила их перечитывать и взялась за другое письмо. Это был надушенный розовой водой лист бумаги, исписанный мелким красивым почерком – такой вырабатывается многочисленными уроками чистописания в хорошем пансионе. Сама Даша так писать не умела, у нее вечно и строчки были неровные, и буквы разнокалиберные, а иной раз попадались и кляксы. В полевых условиях на красоту совсем уж не было времени – тут обычно важно было написать побыстрее.

Она еще раз вдохнула знакомый запах уютной девичьей спальни в богатом доме, исходивший от письма, и стала читать:

Здравствуй, милая кузина,

Как тебе живется там, возле Разлома? Я все время ужасно за тебя переживаю и матушка тоже. И хотя ты писала мне в прошлом письме, что служба твоя спокойная, но мне, все-таки, тревожно.